Мир психологии
Проблемы человеческого бытия
Рубрика 'Наука — практике и практика — науке'
Теория систем, лежащая в основе формирования семейной терапии, признает взаимозависимость физического, социального, эмоционального факторов в функционировании членов семьи [1]. Так, изменения в одном компоненте системы сразу же вызывают изменения в других. Эти принципы развивались в психологии как критическая реакция на психоанализ, который придавал наибольшее значение внутрипсихологическим процессам и фокусировался на детско-материнских отношениях. Семейные интеракции и взаимоотношения являются обратимыми, повторяющимися и типичными. В теории семейных систем определяются концепции, характеризующие статику и динамику семейной жизни. Они связаны со структурой семьи и семейными интеракциями. Структура семьи включает такие факторы, как состав, культурный стиль (этнические, религиозные, социально-экономические особенности) и идеология семьи (верования, ценностные ориентации, стратегии поведения...). Для объяснения картины функционирования семьи необходимо осознавать наличие системы семейных интеракций, которая включает четыре основных компонента: подсистемы — брачная, родительская, детская, расширенная, сплоченность (сплетенность-разобщенность), адаптивность и коммуникации.
Поскольку социальная работа является формой вмешательства, то необходим учет подсистем и границ между ними при определении направления активизации характера их в случае взаимовлияний возможных препятствий. К примеру, если в родительской подсистеме границы сильно переплетены, то члены семьи с ребенком-инвалидом испытывают страх перед самостоятельными действиями ребенка и блокируют развитие способностей к самостоятельности.
Адаптивность, по определению Олсона, связана со способностью семьи изменяться в ответ на стрессовую ситуацию [ 1 ]. Так, в ригидных семьях, с жесткой фиксацией ролей, отцу может быть «не положено» заниматься домашней работой и взять часть функций по уходу за ребенком-инвалидом. Тогда другие дети оказываются в ситуации депривации материнского внимания, что способствует риску дисфункционального состояния.
В итоге, если объектом изучения и воздействия является семья ребенка с ограниченными возможностями, было бы ошибкой останавливаться на проблемах только самого ребенка. Ведь заболевание или нарушение развития одного из членов семьи влияет на всю семейную систему, что, в свою очередь, оказывает воздействие на каждого в отдельности, в том числе и на ребенка с нарушенным развитием.
read comments (0)
Семья ребенка с ограниченными возможностями сравнительно недавно стала объектом изучения и социального действия. Отчасти это обусловлено тем, что в ранних школах семейной теории и терапии не уделялось особое внимание хронически больным индивидам в контексте их семьи. В настоящее время происходит усиление взаимовлияния достижений и теорий семейных систем имеющейся информации о детях и взрослых с ограниченными возможностями, обеспечивающего новый уровень интегрированных знаний в этой сфере.
Особое значение в разработке названной проблемы приобретает факт признания того, что нарушение психического и физического развития человека не является чисто медицинским явлением ни по причинам возникновения, ни по последствиям. Его воздействие на семью, окружение, самого индивида в большей степени определяется тем смыслом, которым наделяет это явление общество и культура. Ограничение возможностей трактуется как состояние- процесс, в котором специфические нарушения (функций организма, условий среды) делают деятельность человека или функционирование его органов затрудненным или невозможным. Причиной ограниченных возможностей может стать, к примеру, недостаток или несовершенство социальных, образовательных программ, медицинских услуг, а также стигматизирующие социальные аттитюды к нетипичным детям и их семьям. Поэтому в поле интереса попадают вопросы социокультурной рефлексии на положения детей-инвалидов и их семей в современном обществе, поскольку характер отношения последнего к тем, кто отличается по определенным своим показателям от общепринятой нормы, во многом определяет стратегию поведения семьи и систему государственной социальной политики. Семья часто выбирает ту стратегию, которая способна поддержать или укрепить ее социальный статус, поэтому образцы и типы семейной жизни конструируются не только на основе личностных качеств и культурных традиций, но и подвергаются влиянию модели социальной политики, проводимой в обществе.
Степень разработки проблем семьи ребенка с ограниченными возможностями отечественными авторами относительно невысока. В то же время данная проблематика не одно десятилетие находится в центре внимания ученых и общественности на Западе. В последнее время в мировой практике растет понимание значимости уникального вклада семьи в формирование у ребенка чувства идентичности. Социальные агентства направляют основное внимание на работу с семьями детей, находящихся в зоне риска попадания в институциональные заведения (к такому контингенту относятся и дети с ограниченными возможностями). Ее задачей является снижение противопоставления интересов ребенка, с одной стороны, интересам родителей, с другой. Кроме того, многочисленные исследования подтверждают признание тяжести психологических травм, наносимых детям и родителям от помещения ребенка в институциональные учреждения, а также связанных с этим социальных и финансовых затрат, что требует поиска адекватных решений.
Развитие российского общества по пути гуманности требует осознания проблем нетипичности, развития толерантности и предоставления социальных гарантий людям с ограниченными возможностями в аспекте нормализации их жизни, социального участия. Соответственно, программа социальной работы с семьей должна быть основана на экосистемном подходе к проблеме при сохранении широкого социального контекста и на базе анализа реальных семейных затруднений, потребностей и ресурсов их решения.
Суицидальное поведение (намерение или попытка добровольно уйти из жизни) считается следствием социально-психологической дезадаптации личности, возникающей под влиянием различного рода психотравмирую-щих и стрессогенных факторов, в том числе в результате социальной незащищенности и нарушения механизмов взаимодействия между индивидом и средой. Поэтому во многом суицид расценивается как неадекватное средство разрешения жизненных коллизий (социальная сторона проблемы) и нежелательный способ выхода из психологического кризиса.
Исходя из этой двойственности, среди суицидальных мотивов различают две центральные группы: мотивы неблагополучия (одиночество, потеря смысла жизни, потеря близких людей) и мотивы конфликта, в который вовлечены, помимо суицидента, другие лица.
Мотивам неблагополучия чаще всего соответствуют суициды «монологического» характера, явившееся результатом размышлений о смысле жизни, в основе которых нет обращения к кому-либо и отсутствует расчет на то, чтобы таким образом изменить или добиться чего-либо от окружающих.
Мотивы конфликта чаще звучат в «диалогических» суицидах, адресованных какому-нибудь конкретному лицу или общественному мнению. Они обычно носят характер протеста, призыва о помощи, стремления избежания страдания.
В смысле прогноза «монологические» суициды более опасны, чем «диалогические». В первом случае человек сводит счеты с жизнью, поскольку не верит в то, что жизнь может улучшиться, и не склонен рассчитывать на чью-либо помощь. Во втором случае он сводит счеты с людьми, активно включен в жизнь и, как правило, более доступен ддя оказания ему психологической помощи.
Во многих странах в подростковом возрасте происходит «всплеск» суицидальных попыток (чаще всего — незавершенных суицидов), объясняемых, помимо вышеуказанных причин, так называемым «эффектом Вертера», то есть самоубийством под влиянием чьего-либо примера. Традиционно мальчики подросткового и юношеского возраста совершают самоубийства (обычно — «монологического» типа) существенно чаще девушек, в то время как последние гораздо чаще предпринимают демонстративные попытки самоубийства, то есть суициды «диалогического» характера [5; 11].
К группам населения, характеризующимся высоким суицидальным риском, относят, в числе прочих, молодежь с нарушением межличностных отношений; «одиночек», злоупотребляющих алкоголем или наркотиками; людей, отличающихся девиантным или криминальным поведением, включающим физическое насилие; гомосексуалистов.
Индикаторами возможной суицидальной опасности являются:
а) определенные поведенческие проявления: суицидальные угрозы, предшествующие попытки самоубийства, значительные изменения в поведении или личности человека, жалобы на «усталость от жизни» или «безвыходность ситуации», а также приготовления к последнему волеизъявлению;
б) определенные психоэмоциональные состояния, такие, как депрессия, переживание безнадежности, беспомощности, отчаяния, одиночества, ненужности и социальной изолированности и пр.
Чтобы правильно понять причины суицидального поведения, необходимо в каждом конкретном случае ответить на два вопроса: «почему» человек совершил попытку или намеревается совершить суицидальное действие и «зачем» он это хочет сделать. Ответ на первый вопрос требует анализа объективных условий существования суицидента, его окружения. Ответ на второй вопрос должен объяснить, как сам суицидент оценивает сложившуюся ситуацию, как она выглядит в глазах окружающих и чего он хочет добиться в результате суицидальных угроз или в случае их реализации. Но всегда суицид — это прежде всего индивидуальная психологическая реакция, свидетельствующая о неспособности человека самостоятельно справиться с субъективно непереносимыми и непреодолимыми жизненными обстоятельствами.
Успешность консультативной помощи во многом зависит от качества взаимоотношений между педагогом и подростком-суицидентом. Свое позитивное заботливое отношение к нему педагог должен выражать не только словами, но и невербальной эмпатией. Для того, кто чувствует, что он бесполезен и не любим, забота и участие отзывчивого консультанта являются мощным ободряющим средством.
Из-за сильного чувства отчуждения подростки-суициденты бывают не настроены принимать советы консультанта. Гораздо больше они настроены на обсуждение своей боли, чувства безнадежности и потери смысла жизни. Если подросток страдает от депрессии, то консультант должен сделать все возможное для того, чтобы подросток выговорился. Это способствует разрядке трудно переносимого психического напряжения.
Понимание того, что у подростка существует суицидальная настроенность, может вызвать у педагога боязнь отвержения, нежелание работать с ним, переживание своего собственного бессилия или ненужности. Консультанту следует постараться не выражать потрясения суицидальными намерениями подростка и ни в коем случае не проявлять по этому поводу агрессию.
Хороший способ вмешаться в кризис —- задать прямой вопрос о том, что подросток думает о самоубийстве. Если ему действительно приходят в голову идеи об уходе из жизни и на его пути оказывается кто-то (например, педагог), кому не безразличны его переживания и кто согласен обсудить эту запретную тему, то это может дать подростку возможность разобраться в своих чувствах и принести облегчение.
Одна из важных задач профилактики суицидов состоит в том, чтобы помочь человеку определить источник его психологического дискомфорта. Отчаявшегося необходимо уверить в том, что он может говорить о своих чувствах без стеснения, даже о таких отрицательных эмоциях, как ненависть, горечь или желание отомстить.
Если суть кризисной ситуации, характер связанных с ней мотивов и эмоций определены и сформулированы, то далее следует выяснить, как данный человек разрешал сходные ситуации в своем прошлом. Такой подход называется «оценкой средств, имеющихся для разрешения проблемы». Выслушивание описания предыдущего опыта в аналогичной ситуации и последующее совместное раскрытие способов разрешения настоящего конфликта будут способствовать решению проблемы. Следует попросить суидидента поразмыслить об альтернативных решениях, которые, возможно, еще не приходили ему в голову. Нужно отметить признаки эмоционального оживления, когда речь зайдет о самом лучшем времени в жизни подростка, выяснить, что остается для него позитивно значимым в настоящее время, и в этом направлении действовать дальше.
Нельзя оставлять человека одного и без помощи в ситуации высокого суицидального риска. Для того чтобы показать подростку, что окружающие заботятся о нем, и создать у него чувство жизненной перспективы, консультант может заключить с подростком так называемый «суицидальный контракт». Это значит — попросить его хотя бы отсрочить принятое суицидальное решение и, если суицидальные идеи не исчезнут, обещать связаться с консультантом перед тем, как решиться на суицидальные действия в будущем. Это необходимо для того, чтобы выиграть время, которое иногда «лечит» само по себе, и сохранить возможность обсудить с подростком еще раз возможные альтернативы поведения, а также воздействовать на него через значимое микросоциальное окружение и специалистов. Такого рода соглашение может оказаться очень эффективным.
Очевидно, что такой серьезной и требующей специальных знаний и умений проблемой, как суицидальное поведение, должны заниматься профессионалы, главным образом психиатры, психотерапевты, психологи, социальные педагоги. Можно также воспользоваться «телефоном доверия» (в том числе специализированным), кабинетом анонимной психологической помощи и пр. Однако роль педагога-консультанта в данном случае очень важна и может стать в ряде случаев решающей.
Как показывает статистика, рост в подростковой среде показателей ЗППП принимает эпидемический характер, а распространение наркомании неизбежно приводит к увеличению инфицированных ВИЧ/СПИД.
Основная психосоциальная проблема для больных ЗППП и особенно инфицированных ВИЧ состоит в том, что могут выявиться особенности их поведения и образа жизни, которые они хотели бы скрыть (неразборчивость в половых связях, гомосексуальность, употребление наркотиков и пр.). Отсюда — страх утечки такого рода информации, а также опасения по поводу последствий заболевания, причем нередко появляются мысли о самоубийстве.
Для первичной консультативной работы по проблеме ЗППП и ВИЧ/СПИД педагогу необходимо особое внимание уделить следующим этическим принципам:
— соблюдение конфиденциальности (информация подобного рода не должна быть доступна для окружения, поскольку в таком случае она может принести вред как самому больному, так и его взаимоотношениям с окружающими). Такая информация может быть подвергнута профессиональной проверке, и в случае, если педагог убежден, что представленная информация несет вред жизни и безопасности подростка, она может быть доведена до сведения тех, кто по закону может разрешить возникшую проблему;
— толерантность в отношении к инфицированному учащемуся; понимание и принятие особенностей его поведения; восприятие заболевания как медицинской, а не нравственной проблемы.
Кроме того, педагог должен владеть определенными знаниями и умениями. В частности, иметь представление о течении болезни, уметь спокойно и открыто обсуждать интимные и «запретные» темы, предвидеть и помогать преодолевать дискриминирующее отношение социума, иметь информацию о доступных учреждениях медико-социально-психологической поддержки (кожно-венерологические диспансеры, ПМС-центры, анонимные кабинеты диагностики и консультирования, реабилитационные центры и др.) [3; 14].
Обязательным элементом психологической помощи подростку является работа с его микросоциальным окружением — семьей и сверстниками, а также с педагогическим коллективом школы.
Как показывает статистика, в настоящее время наблюдается резкий рост числа подростков с аддиктивным поведением, то есть характеризующихся табакокурением, злоупотреблением алкоголем, зависимостью от наркотических и токсических веществ.
Основная исходная причина его употребления подростками — подражание пьянству сверстников, родителей или других значимых взрослых. Кроме того, алкоголь снимает напряжение и неловкость, стеснительность, которые подростки могут испытывать в общении со сверстниками или взрослыми. Группу риска составляют дети из семей с пьющими взрослыми, многодетных семей или подростки с отклонениями в состоянии здоровья.
Наркотическая зависимость, лежащая в основе аддиктивного поведения,
— это постоянная потребность в употреблении наркотических или токсических веществ.
Консультативно-коррекционная работа с подростками с аддиктивным поведением в условиях школы включает в себя следующие компоненты:
— исчерпывающее информирование об особенностях действия на организм и психику алкоголя, токсических веществ, наркотиков и последствиях их употребления;
— обучение постановке жизненных целей, принятию решений и путям их реализации в контексте отказа от употребления алкоголя или наркотических веществ;
— определение ценностных ориентации, способных привести к принятию решения об отказе от употребления алкоголя/наркотиков;
— обучение технике управления поведением в стрессовой ситуации;
— обучение жизненным навыкам и повышение самоуважения. Это усиливает способность противостоять давлению микросреды в плане употребления алкоголя/наркотиков;
— публичное (перед сверстниками, классом, родителями или другими значимыми людьми) обязательство не употреблять алкоголь/наркотики;
— обучение поиску альтернатив употреблению алкоголя/наркотиков.
В процессе консультативного общения с подростком с аддиктивным поведением ему ненавязчиво, непрямолинейно внушается, что он психически болен, но характера и степени своей болезни не осознает. К подростку следует обращаться как к человеку, страдающему алкоголизмом/наркоманией. Предметом обсуждения становятся его личностные черты, представления о ценностях, причины возникновения стремления к употреблению алкоголя/наркотиков. Важно определить, что позитивного и негативного, с точки зрения самого подростка, приносит употребление алкоголя или наркотиков в его жизнь [8; 15].
Желательный минимальный результат таких бесед — возникновение у подростка желания изменить свое поведение и избавиться от зависимости. В этом случае педагог должен поддерживать контакт с семьей подростка, а также помочь ему и его семье взаимодействовать с учреждениями системы здравоохранения (наркологические диспансеры), органами социального обеспечения и психологическими службами (ПМС-центры, анонимные кабинеты доверия и специализированные телефоны доверия и др.) с целью создать для подростка ближайшие и перспективные возможности изменить в этом плане его жизнь.
В настоящее время, помимо традиционного наркологического лечения, одной из самых распространенных и эффективных технологий работы с алкоголиками и наркоманами являются группы «АА» («Анонимные алкоголики»).
Помощь подростку с аддикгивным поведением должна обязательно включать в себя работу с его семьей. В зависимости от контекста внутрисемейных отношений, родители могут как способствовать преодолению ситуаций, которые ведут их ребенка к употреблению алкоголя и наркотиков, так и препятствовать этому процессу.
Используя свои возможности, педагог должен выполнять координирующие, регулирующие, стимулирующие функции для организации благоприятного «социального пространства» вокруг учащегося, особенно если уже существуют какие-либо тревожащие факторы. Круг лиц, который может оказать влияние в различных ситуациях, в том числе и в профилактическо-коррекци-онной работе, весьма широк. Контроль за психическим, физическим, социальным состоянием ребенка, стиль общения педагогов и родителей с детьми — все это может стать важным фактором по предупреждению и коррекции алкогольной и наркотической зависимости.
Девочки-подростки часто либо не замечают признаков беременности, либо не предпринимают никаких мер, если даже подозревают её у себя. Попутно отметим крайне интересный с психологической точки зрения факт: в таких ситуациях родители, даже имеющие медицинское образование, нередко как бы «не замечают» у дочери признаков беременности или интерпретируют видимую невооруженным глазом симптоматику в терминах какого-либо соматического заболевания.
В связи с этим первый шаг, который необходимо предпринять, — получение достоверного медицинского заключения о наличии беременности. В случае подтверждения данного факта у подростков обычно возникают такие чувства и состояния, как страх, стыд, растерянность, нередко — депрессия и суицидальные идеи или же надежда на «чудо». В такой ситуации очень важно оказать психологическую поддержку и помощь в выборе оптимального выхода из сложившейся ситуации. Вариантов не так уж и много: либо прерывание беременности, либо решение оставить ребенка и растить его самостоятельно, с помощью партнера и/или родителей. Помощь девочке-подростку должна состоять также в посредничестве педагога между ней и родителями, партнером и специалистами — медиками и психологами [4].
Ситуация незапланированной беременности является объективно очень трудной для разрешения. С одной стороны, всем известны негативные последствия абортов, особенно при первой беременности, да еще в раннем возрасте. С другой — в подавляющем большинстве случаев юное материнство и с физиологической, и с социально-психологической точки зрения не приносит ничего хорошего ни матери, ни ребенку.
Помимо естественного обращения в медицинские учреждения, девочке и ее семье следует порекомендовать воспользоваться услугами Центра планирования семьи, ПМС (психолого-медико-социального) центра, реабилитационного центра, Центра по работе с семьей и детьми, психологической консультации. В случае напряженной и опасной для ребенка обстановки в родительской семье необходимо связаться с другими родственниками девочки, с кризисным центром, социальным убежищем, правоохранительными органами и пр.
Под сексуальным насилием понимается любой вид домогательств, выражаемых как в форме навязанных сексуальных прикосновений, так и принуждения к сексу и совершения сексуальных действий (вплоть до изнасилования или инцеста — сексуальных отношений с кровными родственниками).
Сексуальное насилие обычно включает в себя физическое и психологическое насилие и является особенно психотравматичным. Например, в случае семейного сексуального насилия, вследствие того, что родители имеют над своим ребенком контроль, то запугивание, явное или скрытое, является ведущим фактором воздействия.
У многих пострадавших от сексуального насилия развиваются ощущение беспомощности, предательства, социальная отверженность, чувство вины, неадекватная самооценка, тоска и депрессия, переживания ответственности за случившееся и стыда. Их мучают ночные кошмары и воспоминания о происшедшем. У них повышается раздражительность и вероятность психоэмоциональных срывов — вплоть до суицида. Такие состояния нередко усугубляются оскорблениями со стороны самых близких людей — родителей («проститутка», «мы тебя предупреждали» и т. п.).
Необходимо обращать внимание на синяки, ссадины, порезы и ожоги (особенно на лице, губах и руках), повреждения и переломы, происхождение которых неизвестно, непонятное повышение или понижение веса, необъяснимые страхи, растерянность, подавленность и удрученность, а также на боли при ходьбе и в сидячем положении и нежелание проходить осмотр у гинеколога (это может оказаться следствием сексуального насилия).
На наличие насилия в семье или плохой уход за ребенком могут также указывать агрессивное, раздражительное его поведение или поведение эротизированное. Отчужденность. Излишние уступчивость или осторожность. Проблемы с едой. Плохой сон. Недержание мочи. Головные боли или боли в животе непонятной этиологии или другие соматические жалобы.
Подвергающиеся физическому и особенно сексуальному насилию дети отстают в развитии, хуже учатся, у них мало или нет друзей. Ребенок боится прикосновений, не доверяет взрослым. Может совершать суицидные попытки, наносить себе повреждения, убегать из дома или бояться оставаться дома наедине с конкретным родственником. Нередко дети проицируют то, что с ними произошло или происходит в семье, в содержание своих игр, рисунков и рассказов.
Подростки, подвергшиеся сексуальному насилию, могут начать бродяжничать, использовать наркотики, вести беспорядочную половую жизнь, что часто приводит к заражению венерической болезнью или беременности. При этом они нередко обращаются ко взрослым со скрытым запросом типа «У меня есть друг/подруга, с которым произошло то-то и то-то... Что бы вы посоветовали сделать в такой ситуации? Куда можно обратиться за помощью?». В таком случае педагогу следует на некоторое время принять правила предложенной игры, постараться вызвать у подростка доверие и чувство психологической безопасности и оказать максимально возможную первичную психологическую поддержку [10].
На первоначальных этапах работы с ребенком важно оценить характер, контекст и степень тяжести насилия, последствия предания случившегося гласности, а также то, какое влияние оказало насилие на ребенка, его поведение и возможные суицидальные намерения.
Основная цель консультативной поддержки — стремление помочь пострадавшим от насилия преодолеть кризисную ситуацию и наделить их силой для дальнейшего существования. Очень важно (и это относится как к групповым, так и к индивидуальным видам психологической помощи) перевести подвергшегося насилию из роли «жертвы» в роль «уцелевшего» и преодолевшего случившееся, помочь пострадавшему избавиться от чувства стыда и вины [10; 13].
Большое количество методов работы с пострадавшими от насилия подростками фокусируется непосредственно на переживаниях жертвы, на самой травме. Это позволяет подростку проговорить свои чувства и тем самым помешать им оказывать патогенное влияние на дальнейшее развитие личности.
С детьми, которые проявляют чрезмерную тревожность или избегают воспоминаний о ситуации насилия, процесс фокусирования на травме может начаться с непрямой дискуссии о насилии вообще, включая использование книг и других материалов о насилии, с вопроса о том, как другие дети, пострадавшие от насилия, могут чувствовать себя, или с беседы о косвенных проблемах, не фокусируя их на конкретной травме.
Независимо от того, стал ли подросток жертвой разового или систематического сексуального насилия, следует провести соответствующую беседу как с ним самим (объяснение случившегося, снятие чувства вины, рекомендации по тому, как надо реагировать на вопросы и комментарии любопытствующих и сочувствующих), так и с его ближайшим микросоциальным окружением — главным образом, с родителями и сверстниками.
Для того чтобы квалифицированно осуществлять психологическую помощь в случаях сексуального насилия, педагог-консультант;
• не должен быть отягощен собственными сексуальными проблемами;
• должен уметь свободно и открыто говорить о сексуальных проблемах, не употребляя обтекаемых выражений и правильно используя сексологическую терминологию, без вульгаризации или излишнего академизма;
• в некоторых случаях должен первым начать разговор о возможных сексуальных проблемах клиента, поскольку клиент может проявлять робость;
• обязан уметь распознавать сексуальную проблематику, когда клиент представляет ее в замаскированной форме;
• должен быть высококомпетентен в различных вопросах сексуальности человека, чтобы предоставить клиенту качественную информацию;
• должен иметь в виду при консультировании подростков, что их знания о сексуальности могут быть неполными и искаженными;
• должен понимать пределы своей компетенции и меру своей ответственности.
Понятно, что педагог, не имеющий специальной подготовки в области консультирования и психотерапии, может взять на себя лишь первичный уровень психологической поддержки. Однако он обязан знать, где — в каких учреждениях и у специалистов какого профиля — подросток может получить адекватную профессиональную помощь.
В случаях сексуального насилия обычно задействованы правоохранительные органы и юристы, медицинские работники, социальные работники и педагоги, психологи.
Помимо учреждений здравоохранения и правоохранительной системы, социальных служб, существуют государственные, благотворительные и религиозные организации, специализирующиеся по данной проблематике, — кризисные центры, социальные убежища, психолого-медико-социальные (ПМС) центры и реабилитационные центры, психологические консультации, телефоны доверия и др. В случае необходимости педагог-консультант должен помочь подростку и/или его семье связаться с требующимися учреждениями и специалистами.
В специальной психолого-педагогической литературе, начиная с французского просветителя Ж.-Ж. Руссо (1712—1778), отрочество описывается как период тревог и конфликтов, время эмоциональных бурь. Действительно, помимо объективных трудностей взросления, из-за отсутствия жизненного опыта подростки нередко оказываются в трудных ситуациях и обстоятельствах, приводящих к стрессу со всеми вытекающими отсюда последствиями.
В такого рода ситуациях очень важным является правильное поведение людей, находящихся в микросоциальном окружении подростка. Учителя, имеющие частые контакты со школьниками, могут помочь подростку войти в нормальный ритм повседневной учебной деятельности, помочь родителям в определении симптомов и содержания стрессовой ситуации и оказании своевременной помощи. Хорошо, если педагог сам сможет оказать первичную психологическую поддержку, не отсылая сразу учащегося к специалисту, поскольку, во-первых, чем скорее получена помощь после травмирующего события, тем она более эффективна в снятии симптомов стрессового расстройства, во-вторых, встреча с «другим» специалистом при любом уровне взаимодействия с ним часто вызывает определенное напряжение подростка.
К основным задачам первичной поддержки относится следующее:
— помочь подавленному сложившейся ситуацией ребенку/подростку сконцентрироваться на решении своей проблемы;
— поддерживать контакт подростка с реальностью; не обещать того, что не может быть выполнено;
— психологически «принять» подростка во взаимоотношениях, что позволит ему смягчиться, не защищаться против «плохих» чувств, снизить уровень критицизма в отношении себя, психическое перенапряжение, стыд по поводу сложившейся ситуации;
— оценить (в рамках логической дискуссии) способность подростка рассуждать и противостоять реальности без ухода в фантазию, в симптомы физической болезни, в пессимизм и т. д.;
— при необходимости демонстрировать подростку определенные образцы поведения в качестве примера устойчивости человека к стрессовой ситуации, самоконтроля, видения перспектив, логического анализа жизненных ситуаций. Это усиливает силу «Я» подростка, который может эти образцы усвоить и со временем использовать в своем поведении;
— предоставлять подростку необходимую информацию, что повышает его мотивацию на решение проблемы, поскольку вселяет надежду, разделяет факты на те, что «внутри» личности, и те, что «снаружи», и предотвращает необоснованные ожидания, что «все утрясется само собой»;
— предоставлять советы и поддерживать собственные усилия подростка по сохранению контроля над ситуацией, уменьшать его сомнения и страх перед неизвестным, внушать надежду и способствовать активизации возможностей подростка к самоанализу и готовности к тому, чтобы справиться с ситуацией;
— осуществлять защиту прав и интересов подростка, посредничество в переговорах с родителями, специалистами, организациями, оказывать помощь в получении доступа к необходимым социальным ресурсам и др. [6; 12; 16; 17].
Таким образом, педагог-консультант показывает подростку способы решения проблемы, снижает его тревожность и повышает уверенность в себе.
Для того чтобы оказать квалифицированную психологическую поддержку и помощь, традиционно обозначаемую как «психологическое консультирование», требуются знания о психологических особенностях возрастных периодов и основных различиях реакций детей и взрослых. Эти различия не всегда заметны, но имеют принципиальное значение и проявляют себя в том, какие именно проблемы оказываются значимыми для детей и как они реагируют на стрессовые ситуации.
Главная цель психологического консультирования состоит в том, чтобы способствовать личностному росту клиента в плане возникновения у него чувства перспективы, наделения/развития его способности анализировать и видеть жизненные ситуации в различных ракурсах, уметь разрабатывать различные стратегии поведения и осознанно им следовать.
Базовые принципы консультативной помощи — ориентация на нормы и ценности клиента, доброжелательное и безоценочное отношение к клиенту, конфиденциальность или анонимность, разграничение личных и профессиональных отношений. Чрезвычайно важным является «принцип участия» — не навязывание клиенту готовых решений, а повышение его активности в процессе совместного с консультантом нахождения решения проблемы и в плане работы над собой.
Эффективность психологической помощи во многом зависит от таких личностных характеристик педагога-консультанта, как способность к эмоциональному проникновению в мир другого, к эмпатии (сопереживанию), к оказанию эмоциональной помощи и поддержки; высокая степень личной и социальной ответственности, сопряженной со стремлением брать ответственность на себя, высокий социальный интеллект, открытость, коммуникативность, стрессоустойчивость [1; 2; 6; 7]. Кроме того, одной из наиболее значимых характеристик — как общечеловеческих, так и профессиональных
— считается толерантность (терпимость), то есть признание права на существование и приятие культурных, религиозных, расовых и прочих различий между индивидами, группами и социальными общностями, терпимое отношение к проявлениям непохожести во внешнем виде, поведении, ценностных ориентациях и т. д. других людей.
Но первым нравственным основанием в фундаменте общей культуры педагога-консультанта должна быть идея о том, что никакие внешние обстоятельства и личные предубеждения не могут быть причиной отказа в помощи тому, кто в ней нуждается.
Консультирование детей имеет ряд уникальных черт. Прежде всего ребенок остается зависим от родителей, к которым он к тому же обычно сильно эмоционально привязан. Сложные отношения ребенка и родителей окрашивают его отношения со взрослыми и могут представлять серьезную проблему при оказании помощи. Особенно велика возможность негативной ассоциации консультанта с родителями у детей с нарушениями развития и неблагоприятной семейной ситуацией.
Многие подростки, особенно неблагополучные, ориентированы на сверстников и порою сопротивляются контактам со взрослыми. Поэтому если консультант воспринимается как суррогат родителя, это может стать серьезным препятствием к эффективному взаимодействию.
Общие правила сохранения конфиденциальности в консультировании не могут применяться в неизменном виде к консультированию детей. В этом вопросе педагог-консультант неизбежно будет сталкиваться с проблемой: как определить границы информации, которая может быть сообщена родителям. Поскольку часть содержания бесед так или иначе подлежит разглашению, консультант должен сразу очертить подростку границы конфиденциальности. Однако в любом случае индивидуальная беседа должна проходить наедине и в отдельном помещении.
Еще одна характерная особенность консультирования детей состоит в том, что они часто сами не являются инициаторами обращения за помощью. Во-первых, они не обладают для этого достаточной независимостью, а во-вторых, поведение, послужившее причиной запроса, нередко является проблемой скорее для окружения, чем для самого ребенка. В отличие от взрослых, которым свойственно жаловаться на проблемы и искать пути к переменам, дети склонны принимать личные обстоятельства как должное и даже обвинять себя в происходящем.
Некоторые аспекты детства представляют благоприятные возможности для оказания помощи. Дети недостаточно хорошо умеют контролировать свое поведение и поэтому в их реакциях сохраняется большая доля спонтанности и отсутствие тенденции к рационализации своего поведения. Это позволяет консультанту довольно быстро получить адекватное представление о происходящем. С другой стороны, следует иметь в виду, что дети, будучи по природе более правдивыми, чем взрослые, не всегда верно представляют картину своей ситуации и своих чувств. Они могут неосознанно манипулировать взрослым, чтобы побудить его занять их сторону.
При консультировании детей нужно также учитывать следующие их особенности:
1. Ребенок может недостаточно хорошо уметь устанавливать отношения внутри социальной группы сверстников, находить и сохранять друзей. Дети склонны скорее говорить о поведении других, чем о своем.
2. Дети зависят от заботы и покровительства родителей. Роли, выполняемые ими в семье, свидетельствуют о том, в какой степени ребенок является (или ему позволяется быть) зависимым либо самостоятельным. Консультант должен быть терпимым к позиции родителей, готовить ребенка к внутрисемейному сотрудничеству и учитывать при этом культурные особенности семьи.
3. Особенности коммуникации: а) родители, имеющие проблемы, не дают детям разрешения на выражение негативных эмоций или любопытства, блокируя формирование способности к выражению своей позиции и принятию чужой; б) дети не всегда могут передать сложные чувства, обсуждать общие, абстрактные вопросы или говорить на определенные темы (табуированные или психотравмирующие), поэтому педагог-консультант может предлагать для их описания альтернативные варианты с выбором и должен осторожно подбирать слова, чтобы они соответствовали словарному запасу подростка.
4. Самолюбие и самооценка: в контактах с другими, детям необходимо чувствовать позитивное отношение к себе и своим способностям. Защитной реакцией может быть отрицание собственной слабости, обвинение других или обстоятельств. Консультанту не следует ставить ребенка в позицию, из которой не будет безопасного для его самолюбия пути к отступлению. С другой стороны, консультант должен подводить подростка к принятию ответственности за свои действия.
5. Ребенок не всегда понимает, каким образом его поведение влияет на жизнь окружающих, а также его самого в долгосрочной перспективе. Необходимо стремиться поддерживать связь ребенка с социальной реальностью и показать, что не существует простых решений для сложных проблем.
Границы между реальностью и фантазиями у детей нередко размыты, чувство времени недостаточно развито, а сам рассказ часто непоследователен и неструктурирован. Проводя беседу с ребенком, можно применить традиционный подход «воронка», то есть начать беседу с общих открытых вопросов с последующим сужением фокуса или же начать со специальных вопросов, оставляя при этом место выбору. Ребенку проще отвечать на короткие конкретные вопросы о произошедших событиях. Следует избегать тонкостей, непрямых и противоречивых высказываний.
Большое значение имеет то, как консультант ведет разговор. Не нужно пытаться подстраиваться под детскую речь — говорить слишком громко или слащавым голосом. Не следует избегать или сглаживать разговор на те темы, которые, по его мнению, могут принести ребенку боль, так как в этом случае он лишает ребенка возможности иметь дело с проблемами, значимыми для него.
При консультировании детей необходимо учитывать и то, что детям сложно сохранять фиксированное внимание и контроль за поведением длительное время, особенно при наличии эмоциональных расстройств. Поэтому необходима частая смена видов деятельности, терпение со стороны консультанта.
Психологическая поддержка подростка, оказавшегося в трудной жизненной ситуации, должна параллельно со школой осуществляться в семье. Характер такой поддержки часто должен быть подсказан педагогом. Родители должны:
— объяснять ребенку то, что произошло, в доступной для него форме;
— помочь высказать свои чувства, выслушивая ребенка без вынесения каких-либо своих суждений или оценок;
— дать понять ребенку, что переживание, слезы и т. д. по поводу чего-то неприятного являются нормальным явлением и свойственны всем людям;
— дать время ребенку для того, чтобы он мог обдумать происшедшее и более четко определить свое отношение и высказать свои чувства. Домашняя обстановка, возвращение к привычной повседневной деятельности могут помочь в преодолении стрессового состояния;
— если ребенок испытывает страх, показать ему, что его любят и всегда готовы защитить; в этот период очень важно, чтобы вся семья была вместе;
— если отход ко сну сопровождается какими-либо отклонениями от привычного поведения, позволить ребенку, например, спать с включенным светом;
— объяснить ребенку, в зависимости от характера проблемной ситуации, что происшедшее не является его виной или же в какой-то степени стало следствием его ошибки, заблуждения и пр., которых следует избегать в дальнейшем;
— не критиковать проявления регрессии, то есть поведения, характерного для более ранних «детских» ступеней развития;
— позволять ребенку выражать любые свои эмоции и не ждать от него, что он должен быть веселым и жизнерадостным;
— дать возможность ребенку почувствовать, что он может сам управлять своей жизнью — в частности, предоставить ему возможность принимать самостоятельные решения по поводу своей одежды, еды и т. д. [12; 17]. Нужно отметить, что для того, чтобы помочь ребенку справиться с ситуацией, родители должны быть достаточно сдержанными в плане выражения своих эмоций и чувств по поводу происшедшего, какими бы отрицательными они ни были.