В категории: Cмысл и смысловое пространство в определении человеческого бытия
Мир психологии
Проблемы человеческого бытия
Критические ситуации
К критическим ситуациям относятся: стресс, понимаемый как организ-мический уровень функционирования человека, свидетельствующий о напряжении витальных потребностей, удовлетворяемых регулярно, без длительных отсрочек (аналогично «принципу удовольствия» 3. Фрейда); фрустрация — критическая ситуация, выражаемая в неудовлетворении предметно направленной потребности (мотива) в результате столкновения с определенным барьером, где трудность реализации мотива деятельности становится непреодолимой, то есть переходит в ситуацию невозможности. В отличие от фрустрации, конфликт возникает на основе столкновения двух внутренних побуждений, отраженных в сознании в виде самостоятельных понятий — ценностей. Внутренний конфликт протекает в форме особого «ценностного переживания». Кризис является ситуацией переживания невозможности реализации жизненного замысла, которая возникает в поворотных пунктах жизненного пути личности и завершается либо сохранением прежнего жизненного замысла, либо перерождением личности, принятием новой жизненной стратегии, новых ценностей.
«Разумеется, конкретное событие может затронуть сразу все измерения жизни, вызвав одновременно и стресс, и фрустрацию, и конфликт, и кризис, но именно эта эмпирическая интерференция разных критических ситуаций и создает необходимость их строгого различения» [3. С. 48].
Вслед за четким и обоснованным терминологическим различением типов критических ситуаций Василюк выделяет те общие структурные единицы, которые их объединяют. В любой критической ситуации наличествует сфера влечений (мотивов, стремлений, намерений и других внутренних необходимости) и препятствие, преграда, мешающая их удовлетворению. Влечение наталкивается на препятствие, в результате чего возникает проблема (симптом).
Преодоление человеком трудных жизненных событий, поиск новых смыслов жизни в современной психологии традиционно связаны с такими понятиями, как переживание, компенсация, совпадающее поведение.
В отечественной психологической литературе по переживанию особое место занимают работы Ф. В. Бассина [1, 2], в которых рассматривается проблема «значащих переживаний». В одной из своих статей Бассин [ 1], рассматривая проблему связи личности с динамикой психофизиологических функций, высказал положение о позитивном использовании понятийного аппарата психоаналитической теории («сила Я», «психологическая защита») в психологической теории личности в качестве полезных рабочих категорий, описывающих работу по изменению сознания человека.
Эта идея Бассина о переживании как психологической работе, связанной с изменением смыслов, способствовала дальнейшему развитию психологических знаний в этом направлении. Деятельностная теория человеческих переживаний — основная тема многих исследований Ф. Е. Василюка, где «переживание рассматривается не как отблеск в сознании субъекта тех или иных его состояний, не как особая форма созерцания, а как особая форма деятельности, направленная на восстановление душевного равновесия, утраченной осмысленности существования, словом — на «производство смысла» [3. С. 5].
Термин «переживание» им используется не в привычном для научной психологии смысле как непосредственная форма данности субъекту содержаний его сознания, а для обозначения особой внутренней деятельности, внутренней работы, с помощью которой человеку удается перенести те или иные (обычно тяжелые) жизненные события или положения, переосмыслить свою жизнь.
«Продукт работы переживания всегда нечто внутреннее и субъективное — душевное равновесие, осмысленность, умиротворенность, новое ценностное сознание и т. д. ...» [3. С. 131].
Работа переживания есть продуктивный процесс, специфика которого состоит в его особом продукте — смысле (осмысленности).
Не менее интересной является разработка фундаментального для психологии и психотерапии понятия «переживание» («experiencing») Ю. Джендли-на [6]. По Джендлину, субъективность слагается из смыслов, которые, в свою очередь, образуются из непосредственного чувственного переживания и разнообразных символизации: «Значения формируются во взаимодействии переживания и чего-то, что функционирует символически. Чувствования без символизации слепы, символизация без чувствований пуста».
Нельзя не упомянуть клинические рассмотрения конкретных переживаний в анализе 3. Фрейдом «работы печали» (1923) и Э. Линдеманом «работы горя» (1944), а также рассмотрение Ж.-П. Сартром эмоции как «магического действия» (1965). К этому ряду можно отнести две небольшие статьи, посвященные переживанию горя Ф. Е. Василюка [4] и психологии ностальгии А. Б. Фенько [9].
Категории «критическая ситуация» и «переживание» в качестве психологических механизмов актуализации и порождения новых смыслов жизни приобретают важное значение в психотерапевтической практике.
Смысл психотерапевтической, психокоррекционной работы со смысло-жизненными ориентациями сводится к прерыванию патологических связей и формированию отсутствующих здоровых связей, что, безусловно, никогда не происходит механически. Итог совместного творчества клиента, переживающего трудные события своей жизни, и терапевта, создающего необходимые условия для актуализации нового смысла, всегда бывает обусловлен идеальным образом, целями и ценностями, который должен заполнить экзистен-циональный вакуум.
Разброс мнений по поводу того, что же является целью психотерапии, предельно велик и разнообразен. Целью психотерапии является: «адаптация», как утверждают представители «медицинской» и поведенческой психотерапии; осознание вытесненных инфантильных переживаний, как считают представители психоаналитической ориентации; «аутентичность», как полагают экзистенциалисты; «личностный рост», «самоактуализация», как думают представители гуманистической психологии; «осуществление уникальных жизненных смыслов» (логотерапия); «индивидуация» (аналитическая психология); «духовное прозрение» (трансперсональная психология).
Коррекция смысловой сферы личности и формирование условий для актуализации нового смысла предполагают в любом случае «реализацию» переживания индивида.
В качестве одного из наиболее эффективных средств в психотерапии выступает реконструкция будущего. Целью психотерапии, ориентированной на коррекцию смысловой сферы личности, является реконструкция будущего, считает Мелгер [11]. Он выделяет три временные характеристики личности: прошлое, настоящее и будущее, которые оказывают друг на друга взаимное влияние. Будущее влияет на настоящее в не меньшей степени, чем прошлое влияет на настоящее. В пространстве взаимовлияния будущего и настоящего и лежит проблематика смысла жизни. Нарушение прогностической функции личности или функции проектирования «Я» связано прежде всего с проблемами в области самоидентификации. Подлинная идентичность служит надежным проводником в будущее, а также делает личность менее уязвимой перед напором травматических отголосков прошлого. Подлинную идентичность личности нарушают многочисленные комплексы и «эмоциональные порочные круги». Психологическим последствием эмоциональных порочных кругов является «боязнь страха», вызванная негативным прошлым опытом и приводящая к воспроизведению негативных сценарных предписаний личности, заставляющих стереотипно воспроизводить и переживать негативный опыт. Подобного рода переживания обостряются в критические и кризисные этапы жизненного пути. Одним из наиболее оперативных способов выявления деструктивных сценарных предписаний служат периодически или хронически возникающие «плохие чувства» (чувства неполноценности, недовольства собой и т. д.) как формы психологической расплаты за следование этому сценарию.
Процесс прояснения личностью своего смыслового будущего называется в терминологии Мелджеса активным самофутурированием. Оно состоит в перенесении предвосхищаемых сцен своего будущего в психологическое настоящее. Это дает возможность сделать реальные выборы будущего поведения, что в конечном счете приводит к появлению новых ценностей, целей и смыслов. Цель самофутурирования в создании стержневой идентичности, препятствующей нисходящим спиралям поведения и благоприятствующей восходящим спиралям. В индивидуальной психотерапии известны случаи, когда при реалистичности будущего «Я» создается переживание «центризма».
Именно в области представлений о человеке и о предельных целях и ценностях находятся точки соприкосновения психологии, психотерапии и религии, где обязательно присутствуют суждения о том, «что есть человек» и каким ему быть. Подобный взгляд на психотерапевтические концепции вполне отражает два основных подхода в анализе культа о. П. Флоренского, который различал перспективы «сверху» и «снизу» [4]. Перспектива «сверху» открывает предельные цели и ценности, определяет дух направления. Именно в точке предельной цели — конечных «для чего» и «ради чего» метода — все действия психотерапевта получают свое единство, цельность и смысловую наполненность. Ведь именно эта точка и организует смысловое пространство психотерапевтического процесса. Перспектива «снизу» состоит в реконструкции базисных, основополагающих принципов той или иной психологической системы (чаще всего именно в реконструкции и достраивании, ибо, по существу, антропологическая проблематика эксплицирована лишь у представителей экзистенциально-гуманистической ориентации). Например, Л. Бинсвангер пишет: «Я хочу подчеркнуть не то, что философия каким-то образом вводится в психиатрию и психотерапию, а только то, что здесь обнажаются философские основания этих наук. Очевидно, что это в свою очередь влияет на понимание того, что составляет их предмет, или предметное поле. Это следствие обнаруживается в том факте, что мы научились понимать и описывать различные психозы и неврозы как специфические отклонения от априорной, или трансцендентальной, структуры человеческого в человеке, или condition humaine» [10].
Таким образом, при анализе проблемы смысла жизни необходимо учитывать, что смысл жизни как некая идеальная цель, долговременная, ставшая внутренним убеждением личности, неразрывно связана с конкретной жизнедеятельностью человека. Поэтому задача состоит в том, чтобы понять, как осуществляется связь между различными смысложизненными мировоззренческими идеями, с одной стороны, и конкретными интересами, мотивационно-смысловыми отношениями личности, с другой. Эта «пронизанность» окружающего человека мира смыслами возникает потому, что, по выражению Вебера, этот мир организован смысловым образом. Его смысловая организованность проистекает из того, что люди, его создающие, живут и действуют «со смыслом», то есть ставят перед собой определенные цели, добиваются осуществления этих целей, воплощают их в действительность.
Рекомендуем почитать