Мир психологии

Философы тяготеют к поиску ответа

Философы тяготеют к поиску ответа на вопрос о том, что есть человек, его жизнь, в каких пределах он волен сделать выбор, какжить, зачем жить. Не случайно солидную традицию сохраняет активно развиваемое в начале XX века (после первой мировой войны) философское направление — экзистенциализм, для которого характерна ориентация на человека, его индивидуальное бытие, а в центре внимания оказываются проблемы жизни и смерти, тревоги и заботы, пограничной ситуации и жизненного выбора, индивидуальной свободы, ответственности, смысла жизни (в его определении здесь большое значение приобретает тема осознания себя перед лицом смерти, а также «выбор» самого себя) и др. Если экзистенция относится к индивидуальному человеческому «Я», то «бытие» выражает окружающий человека природный и социальный мир.
«Есть три сферы, — пишет М. Бубер, — в которых строится мир отношения. Первая: жизнь с природой. Здесь отношение колеблется во мраке, не достигая уровня речи. Творения движутся перед нами, но не могут подойти, и наше Ты, обращенное к ним, застывает на пороге речи. Вторая: жизнь с людьми. Здесь отношение открыто и оно оформлено в речи. Мы можем давать и принимать Ты. Третья: жизнь с духовными сущностями. Здесь отношение окутано облаком, но открывает себя, оно не обладает речью, однако порождает ее... В каждой сфере, сквозь все становящееся, что ныне и здесь предстает перед нами, наш взгляд ловит край Вечного Ты, в каждом наш слух ловит его влияние, в каждом Ты мы обращаемся к Вечному Ты, в каждой сфере соответствующим образом» [2. С. 18].
Человек, по мнению М. Хайдеггера (видного представителя экзистенциализма), как отдельно взятый индивид мыслит и страдает, живет, переживая свое бытие в отношении к миру и к другим людям. Мир же предстает перед человеком как равнодушный и враждебный, он стремится подавить индивидуальность, сделать отдельного человека частью безличного бытия. Человек ищет связи с другими людьми, это состояние определяется как забота. Чаще всего человек живет привычной, неподлинной жизнью, будучи втянутым в безличное бытие. В таком случае он выступает как объект действий со стороны других, продукт обстоятельств, но не является субъектом. Однако в пограничной ситуации (болезни, утраты близких, страха смерти) он осознает неподлинность такой жизни. Тогда и задает человек себе такие вопросы: «Зачем я живу?», «Как я живу?», «В чем смысл моей жизни?» Отвечая на них, он обращается к высшим ценностям и лишь тогда становится свободным и ответственным за свой выбор, свои поступки. Философ критично относится к традиционной рационалистической метафизике, подвергает критике разум, науку как феномены, значимые для познания мира, и рассматривает их как средства порабощения человека. Способом постижения мира является переживание субъектом своего «бытия-в-мире». Здесь он осознает и переживает конечность своего бытия и ищет формы компенсации временности его жизни. Человек находит выход в Боге, в других. Он научается приспосабливаться к сложному, непонятному и чуждому ему социуму.
В контексте познания феномена «смысл жизни» представляет интерес и так называемая русская модель экзистенциализма, которую связывают с творчеством философов Н. Бердяева, Л. Шестова; писателей Ф. Достоевского, А. Чехова, Л. Толстого. Мы остановимся на наиболее значимых для нас идеях Н. А. Бердяева.
Николай Бердяев в центр своей философии поставил проблему человека, которая, по его словам, включает проблему свободы, творчества, личности, духа и истории. Задачи же философии вытекают из ее статуса как науки о духе. Познание и бытие, по мнению философа, нельзя противопоставлять. Познание имманентно бытию и не представляет собой отражения бытия в познающем субъекте. Познание является актом постижения смысла и носит творческий характер.
«Реальность общества определяется реальностью человеческого общения, реальностью «Мы». Объективированное общество, подавляющее личность, возникает из разобщения людей, из их духовного эгоцентризма. В таком обществе существует коммуникация между людьми, но нет общения. Высшим типом общества является общество, в котором объединены принцип личности и принцип общности (Gemeinschaft). Такой тип общества можно было бы назвать персоналистическим социализмом» [1. С. 23]. Сущность этого общества заключается в том, что каждая личность является абсолютной ценностью, а социальная организация обеспечивает всестороннее развитие каждого.
При всем разнообразии взглядов философов XX века на проблему человека, его отношение к миру, обществу во многих философских системах отчетливо просматривается сосредоточение внимания на внутреннем мире личности, на сфере ее чувств и переживаний, на «субъективном» как значимом для человека и как таком феномене, который только и имеет реальное основание «быть», а также быть признанным как данность.
При этом из всего комплекса феноменов субъективности в философии постепенно анализ «вершинной психологии», интеллектуальной сферы, феноменов сознания, разума в значительной мере уступает место изучению «глубинной психологии», бессознательного, эмоционального, иррационального. Значительную популярность приобретает фрейдизм и неофрейдизм, пробуждающие и удовлетворяющие и обыденный, и философский интерес к «тайнам» человеческой психики, к скрытым механизмам, управляющим поведением человека.
Названной тенденции как бы противостоит позиция ряда философов и естествоиспытателей, внесших значительный вклад в разработку родовой сущности человека, выражаемой в категориях совокупного социального субъекта, глобального субъекта. Среди них русские ученые-«космисты»
B.  И. Вернадский,  К.  Э.  Циолковский, А. Л. Чижевский, философы
C.  Н. Булгаков, П. А. Флоренский [4]. Разрабатывая теорию ноосферы, В. И. Вернадский подчеркивает, что с развитием разума эволюционные процессы приобретают характер сознательности и целесообразности, чему способствует научно-техническое развитие человечества и совершенствование форм социального взаимодействия. Разум выступает не только в качестве продукта естественной эволюции, но в большей мере зависит от самоопределения и самосовершенствования человека как индивидуального и родового существа. Это означает, что ноосфера может быть рассмотрена как высший идеал духовного и культурно-исторического развития. Значимой для понимания исследуемой проблемы является разработанная К. Э. Циолковским идея о соединении социально-культурных, антропологических и биологических факторов в становлении единого человечества как субъекта преобразования и разумной организации космоса. В. С. Соловьев в русле религиозно-философского синтеза разрабатывает идею о «вселенском человечестве» как интегральном факторе истории, реализующем первичное божественное единство космоса. П. А. Флоренский исходит из того, что мотивы всеединого обожения человечества сочетаются с мотивами органического воссоединения духовности и технологической цивилизации.
В этих, безусловно, глубоких идеях содержится отражение того реального факта, что вторжение человека в природу, представляющую собой сложную саморазвивающуюся систему, раньше, чем он понял и изучил его свойства, сыграло пагубную роль и для природы, и для человека. П. А. Флоренский полагает, что преодоление этой ситуации возможно лишь в том случае, если основные культурные формы и архетипы человеческой деятельности будут воспроизводить сущностную сторону мирового единства и будут выступать как моменты его самоопределения. Вместе с тем само мировое единство раскрывается как становление органичности вселенского и человеческого, олицетворяемого Богочеловечеством. Это единство осуществляется в духовном становлении личности как онтологического центра исторического движения. Парадокс это или — закономерность, но, как мы видим, именно представители естественных наук через философское осмысление данных своих исследований внесли огромный вклад в понимание сущности человека как социального субъекта, ведущего к раскрытию подлинного смысла его бытия.
Чем глубже проникают философия и наука во внутренний мир человека, тем более они подходят к признанию того, что есть глубокая связь этого мира с миром внешним, характер которого во многом предопределяет и богатство внутреннего мира личности, и возможность его «предъявления» другим, и ее самоопределение в многомерном, а порой и враждебном человеку мире.
Как заметил известный русский философ С. Л. Франк, еще в конце XIX века многим людям казалось, что возросшая сила человеческого разума, воспетая в прекрасных романах Жюля Верна, сумеет, наконец, обеспечить всеобщее изобилие, безопасность, расцвет демократии, стабильный прогресс морали и искусства. Увы, вместо «вечного мира» человечество получило две мировые войны с океанами пролитой крови, вместо воспетого «царства свободы» — вакханалию невиданного в истории тоталитаризма. Ожидаемый прогресс морали внезапно обернулся одичанием Освенцима и ГУЛАГа, триумф науки — угрозой термоядерной смерти человечества [3. С. 23]. С. Л. Франк писал о том, что наша жизнь протекает «в эпоху глубочайшего безверия, скепсиса, духовной разочарованности и охлажденное™. Мы не знаем, чему мы должны служить, к чему нам стремиться и чему отдавать свои силы. Именно это сочетание духовного безверия с шаткостью и бурностью стихийного исторического движения образует характерное трагическое своеобразие нашей эпохи. В безверии, казалось бы, история должна остановиться, ибо она творится верой. Мы же, потеряв способность творить историю, находимся все же во власти ее стихийных сил; не мы творим ее, но она несет нас. Мутные, яростные потоки стихийных страстей несут нашу жизнь у: неведомой цели; мы не творим нашу жизнь, но мы гибнем, попав во власть непросветленного мыслью и твердой верой хаоса стихийных исторических сил. Самая многосведущая из всех эпох приходит к сознанию своего полного бессилия, своего неведения и своей беспомощности» [5. С. 16—17]. Для профессиональных мыслителей этот исторический контекст стал основанием для поиска новых подходов к исследованию человека как субъекта познания, деятельности, общения, о формах его социального участия, способах его влияния на ход и исход тех или иных исторических событий. Иллюзии и ожидания, обращенные людьми к XX столетию, где-то сбылись, где-то обернулись большими разочарованиями. Время получило свое отражение в соответствующих философских идеях и исканиях смысла жизни. Сейчас все человечество и каждый живущий на Земле с надеждой всматривается в век грядущий, открывающий новое тысячелетие. Что принесет он нам, что сможем сделать мы в новой истории, в собственной жизни. И снова актуализируется для человека смысл жизни.