В категории: Cмысл и смысловое пространство в определении человеческого бытия
Мир психологии
Проблемы человеческого бытия
Природа и формы существования значения
Мы исходим из того, что предметный мир присваивается субъектом в идеальной форме, форме сознательного отражения. Анализируя процесс такого присвоения, А. Н. Леонтьев [9] рассматривает значение как предметное содержание, освобожденное от своей вещественности и обретшее новую форму бытия — идеальную. Образы сознания, сознательные образы предметов — это означенные образы, наделенные значением. В них «освобожденное от вещественности» предметное содержание существует в чувственной ткани образа, слито с ней.
Однако уже сама эта чувственная ткань может иметь разную природу. Сошлемся в этой связи на статью М. С. Шехтера [17], где проводится четкое разграничение «первичных» и «вторичных» образов. Можно видеть нарисованный конкретный треугольник и воспринимать его именно как треугольник; можно — в ответ на услышанное слово «треугольник» — представить себе «треугольник вообще». В первом случае означенный образ треугольника непосредственно включен в процессы восприятия, в перцептивную деятельность, во втором он как бы выключен из нее.
На этом примере можно увидеть и другое различие — что является доминантой в функционировании данного образа в данной ситуации. Либо значение нужно нам, чтобы адекватно действовать с предметом, и его вещные, предметные свойства, отображаемые в образе предмета, как бы подчиняют себе значение; либо мы «подставляем» под значение некоторый условный предметный образ, не имеющий непосредственной отнесенности к конкретному предмету. Во втором случае соотношение значения и чувственной ткани будет иным: А. Н. Леонтьев говорит в этом смысле о непрямой чувственно-предметной отнесенности значения [9. С. 148].
В последнем случае возможно «отслаивание» чувственной ткани образа, подстановка на место реального объекта некоторого квазиобъекта и как следствие этого — возникновение у такого квазиобъекта (знака) «двойной чувственности»: отнесенности знака к чувственности образа и чувственности языкового «материала», из которого этот знак построен.
Итак, мы видим, что значение чрезвычайно неоднородно по характеру взаимоотношений со своим «хозяином» — идеальным образом отражения.
Но этого мало. Ведь значение существует для субъекта в двойственном виде: с одной стороны, это объект его сознания, с другой — способ и механизм осознания. Значения являются одновременно элементами двух различных систем, ведут, по выражению А. Н. Леонтьева, «двойную жизнь» (см. ниже). Они входят в систему общественного сознания (социального опыта, социальной памяти), являются социальными явлениями; но одновременно они входят в систему личности и деятельности конкретных субъектов, являются частью сознания личности (и в этом качестве как раз и изучаются психологией). Их движение в одной системе ограничено другой системой — и наоборот.
Что значит «движение в системе»? Говоря о системе, мы, естественно, имеем в виду не «системологическое» ее понимание, а диалектическое, мар-
1 Настоящая статья является частью большой монографии «Деятельный ум», подготовленной ксовское понимание системы как системы развития, в которой состояние системы есть момент движения. В том числе и язык «есть категория, которой задана определенная форма движения» [12. С. 238].
Что значит «ограничено»? Константность и всеобщность процессов деятельности задается в числе других социальных факторов социальными опорами в виде понятий, способов оперирования с ними, обобщенных и социа-лизованных способов действия и т. п. Моя «индивидуальная» деятельность происходит по «выкройке» общества, но по одной выкройке можно сшить очень различную одежду. Но и общество, общественное сознание не свободно от субъективного фактора — ведь развитие общественного сознания происходит не в вакууме, а на субстрате миллиардов человеческих голов, о чем писал еще Ф. Энгельс.
Так или иначе, значение не может быть целиком локализовано ни в индивидуальной психике или сознании, ни в общественном сознании; у него двойная онтология. Точнее, важнейшая черта его онтологии — в описанной здесь двойственности. Кстати, именно поэтому исследование значения в его «двойной жизни» исключительно важно для психологии в методологическом отношении — раскрывая конкретные пути и закономерности формирования, развития, «двойного функционирования» и взаимопереходов значений, мы тем самым получаем уникальную возможность дать содержательную интерпретацию тезису о социальной природе психики человека, методологически бесспорному, но достаточно далекому от убедительного раскрытия на конкретном материале.
В свете сказанного нам должно быть ясно отношение между двумя распространенными интерпретациями термина «значение» — узким и широким.
Узкое понимание значения, особенно характерное для лингвистики, связано с понятием знака. Здесь речь идет только о словесном, вербальном значении.
Но возможно и более широкое понимание, принятое (хотя и не общепринятое) в психологии. А. Н. Леонтьев определяет значение как «идеализированные... продукты общественной практики» [9. С. 147], как «преобразованную и свернутую... идеальную форму существования предметного мира, его свойств, связей и отношений, раскрытых совокупной общественной практикой» [9. С. 141]. Наиболее характерно следующее его высказывание: «Значение — это ставшее достоянием моего сознания... обобщенное отражение действительности, выработанное человечеством и зафиксированное в форме понятия, значения или даже в форме умения как обобщенного «образа действия», формы поведения и т. п.» [7. С. 290]. Очевидно, что при таком подходе значение — это любая форма социальной фиксации и кодификации деятельности, существующая также и в сознании. (Мы пока не затрагиваем проблему смысла.) Важно отметить, что деятельность может фиксироваться и в таких психологических образованиях, которые не являются социально кодифицированными, оставаясь тем не менее социогенными и социальными по своей природе. Примером может быть любая социогенная потребность. Такого рода образования, однако, не ведут «двойной жизни», не входят в систему общественного сознания и поэтому не могут быть отнесены к классу значений.
Узкое понимание значения является, как легко видеть, частным случаем широкого понимания. Лингвистике широкое понимание вообще чуждо. Что касается психологии, то в ней значение трактовалось то одним, то другим образом. Так, Выготский понимал его в «Мышлении и речи» узко, но в некоторых других работах у него можно найти и широкое понимание. «Нет у орудия значения, нет и предметного значения»; «Всякое наше восприятие имеет значение... Значение предмета не есть значение слова...»; «Вид предмета осмысливается значением».
Узкое понимание значения у Выготского связано с его известным тезисом о различных генетических корнях мышления и речи. В то же время Харьковская группа его учеников, как известно, настаивала на едином (деятель-ностном) генезе мышления и речи у ребенка (особенно интересна в этом плане диссертация Л. И. Божович «Речь и практическая интеллектуальная деятельность», защищенная в 1935 году)* И указанное направление исследований не могло не привести учеников Выготского именно к расширенному пониманию значения. Не случайно в книге А. Н. Леонтьева «Проблемы развития психики», откуда взяты приводимые выше «широкие» определения значения, они даются в историко-генетическом контексте — это часть «Очерка развития психики», впервые опубликованного в 1947 году и отражающего содержание докторской диссертации Леонтьева. Правда, в книге «Деятельность. Сознание, Личность» мы находим «узкое» понимание значения, однако это объяснимо тем, что в этой книге Леонтьев рассматривает проблему значения под совершенно определенным углом зрения. В то же время во вступительной статье к сборнику «Восприятие и деятельность» он четко говорил о необходимости в перцептивной деятельности «особых перцептивных операций, в которых в качестве операнта выступает чувственная ткань, а в качестве оператора — значения, являющиеся продуктом кристаллизованного в них опыта предметной деятельности человека и человечества в предметном мире» [8. С. 23—24], что предполагает, конечно, расширенное понимание самого значения. В другом месте той же статьи Леонтьев пишет: «...мы воспринимаем предметный мир не только в координатах пространства и времени (в движении), но и еще в одном квазипространстве, которому в традиционной психологии приписывалось только субъективное существование; это — пространство значений. Но значения имеют и свое реальное существование в языке...» [8. С. 26]. Здесь не вполне уместно только слово «реальное>. Почему существование значения как оператора в восприятии менее «реально», чем его бытие в языке как значения языкового? (Может быть, Леонтьев имел в виду, что значения имеют свое реальное существование и в языке.)
Легко заметить, кстати, что в цитированной статье уже в почти сформированном виде выступает концепция «образа мира». Напомним, что эта концепция в качестве одной из главных мыслей включает идею первичности образа мира по отношению к «отдельному» образу.
В конечном счете то или иное решение проблемы «узкого» и «широкого» значений зависит, — подчеркнем это еще раз, — от того, рассматриваем ли мы фило- и особенно онтогенез языкового значения в контексте внеязыко-вого (предметного) значения или разделяем их. Окончательный ответ на вопрос, в каких формах может существовать значение в деятельности человека, предполагает анализ зависимости языкового значения от практической деятельности и способов взаимосвязи языкового, словесного значения с другими формами его существования, более непосредственно вплетенными в практическую или познавательную деятельность.
Рекомендуем почитать