В категории: Cмысл и смысловое пространство в определении человеческого бытия
Мир психологии
Проблемы человеческого бытия
Психология смысла и вершинная психология
Понятие «психология смысла» связано с понятием «вершинная психология». С методологической точки зрения, вершинная психология является производной психоаналитического исследования психологических явлений и процессов. Исходная предпосылка такого подхода — признание многоуровневого строения психики. В этом плане составными частями структуры психики выступают: глубинная психология — психология бессознательного, психология сознания, вершинная психология.
В отечественной традиции проблема смысла, смысла жизни была одной из основных тем таких ученых, как Е. Трубецкой, Н. Бердяев, С. Франк, А. Введенский и многих других. Они разрабатывали проблему смысла жизни не только на уровне индивида, но и на уровне социума.
Идеи и понятие «вершинная психология» в психологии в теоретической постановке нашли отражение в произведениях Л. С. Выготского. Эти идеи можно считать теоретической основой постановки и развития вершинной психологии.
Понятие «вершинная психология» было употреблено Л. С. Выготским в связи с разработкой методологических основ новой советской модели психологии. Развитие этой психологии он назвал одним из наиболее перспективных направлений будущей психологической науки. По его мнению, предметом этой науки должны стать «вершины», а не «глубины» личности [2. С. 166]. Самая простая логика, которая вытекает из высказываний Л. Выготского, состоит в предположении, что есть психология глубин и есть психология вершин личности. Основополагающие идеи последней были им обозначены в его ранней работе под названием «Психология искусства». В дальнейшем в качестве одной из первоочередных задач этой психологии он определял как разрушение догмы о том, что «в сознании явление равно бытию». Именно во имя этой догмы был в свое время отвергнут объективный метод, требовавший выйти за пределы сведения сознания лишь к реальному контексту жизни, а принцип детерминизма выступал в образе «замкнутого каузального ряда», где причинное значение психических процессов виделось в том, что они, будучи обусловлены психическим же, в свою очередь их порождают. Подлинная роль сознания обнажается не иначе, как при объективном анализе истории его развития в качестве имеющей собственную онтологию психосферы, вписанной в биосферу и социосферу в нераздельности и неслиянности всех трех сфер.
В этом плане культурно-историческая традиция психологии, которую собственно и обозначил Л. С. Выготский, имеет, несомненно, огромную ценность. В данном случае речь идет о «духовной компоненте» деятельности человека, то есть опосредовании человеческого развития духовностью.
С этой точки зрения, вершинную психологию можно рассматривать в качестве методологической основы относительно новой науки — акмеологии.
Если обратиться к истокам психологии смысла, то в отечественной традиции эта проблема нашла отражение в отдельном направлении философской науки и представлена такими именами, как В. Розанов, В. Несмелов, А. Введенский, Т. Мареев, Е. Трубецкой, С. Франк, Н. Бердяев и многие другие.
Спрашивать о смысле, писал Б. Трубецкой, значит, задавать вопросы о безусловном значении чего-либо. То есть о таком мысленном значении, которое не зависит от чьего-либо субъективного усмотрения, от произвола какой-либо индивидуальной мысли. Так понимаемый «смысл» представляет собой логически необходимое предположение не только всякой мысли, но и всякого сознания. СО-знать — значит, осмыслить. То есть соотнести сознаваемое к какому-нибудь объективному, общезначимому смыслу. Сознаю я только с того момента, когда мысль моя, возвышаясь над воспринимаемым, относится к какому-либо общезначимому мысленному содержанию, утверждаемому как «смысл».
Обратим внимание на то, что такое толкование смысла, как сверхпсихологичного, созвучно толкованию этого понятия в трудах Л. С. Выготского. Трубецкой подчеркивал, что сверхпсихологический смысл есть основное необходимое основание всякого сознания как такового. И надо раз и навсегда отказаться от той ложной психологической теории, которая утверждает, будто в сознании мы имеем дело только с состоянием нашей психики. В этом случае у нас не было бы сознания. Если бы моя духовная жизнь исчерпывалась изменчивыми психологическими состояниями, я не мог бы возвышаться над ними. Иначе говоря, я не мог бы со-знавать их. Сознание наше — больше всех изменчивых состояний именно потому, что оно на самом деле поднимется над нами и относит их к чему-то сверхпсихическому, что носит название «смысла» [8].
В контексте культурно-исторической традиции Выготского вершинная психология должна иметь в виду прежде всего «духовную компоненту» деятельности. То есть опосредование человеческого развития духовностью. Что понимается в этом случае под духовностью?
Духовность как философско-психологический феномен был предметом исследования многих ученых применительно как для характеристик личности, так и общества. Приведем лишь некоторые точки зрения. Н. Бердяев писал: «Дух выражает свою реальность через человека. Человек есть манифестация духа. Сознание и самосознание связаны с духом. Сознание не есть лишь психологическое понятие, в нем есть конструирующий духовный элемент. И поэтому только возможен переход от сознания к сверхсознанию. Дух есть действие сверхсознания в сознании» [1]. То есть дух в его понимании — это ядро духовной жизни человека. Объективация духа проявляется в духовности, а духовность есть высшее качество, ценность, высшее достижение человека.
Важное методологическое значение в понимании духовности имеют идеи С. Франка. За исходное в понимании духовного он предложил взять факт общения и категорию «Мы». «Цель психологии «Мы», — писал он, — анализировать духовные, душевные состояния, владеющие «целой группой, множеством людей и совместно как единство, переживаемое многими: анализ душевной жизни толпы, массы, природы общественного мнения, психологии семейной жизни, союза, нации и т. п.» [9].
Близкую к этой точке зрения высказывает и Г. Шпет, считавший важнейшим принципом изучения духа народа принцип коллективности. «Дух народа, — пишет он, — есть изначально коллективное явление». В его психологических исследованиях дух выступает как идея или смысл, как сущность некоторого коллективного целого, поэтому он может быть «духом времени», «духом истории», «духом народа». Дух есть «чуткий орган коллективного единства, откликающийся как рефлексивно-невольно, так и творчески-созидательно на всякое событие в бытии этого единства» [11]. Дух народа, по его мнению, познается в «образе», символизирующем смысл и идею народа. Он раскрывается в типологических изображениях его состава и изменениях во времени.
Современные исследователи также уделяют большое внимание анализу феномена духовности. С. Гроф считает, что истинная духовность основывается на переживаниях и что духовность — чрезвычайно важная и благотворная составляющая жизни. Он пишет, что мы, по-видимому, платим сегодня очень высокую цену за то, что отрицали и сбрасывали со счетов силу, которая питает и придает смысл человеческой жизни [3]. В. П. Зинченко считает, что в настоящее время появилась реальная возможность движения к «вершинной психологии», которая изучает вершины личности, в связи с чем движение «снизу», то есть изучение бессознательного и подсознательного, должно быть дополнено движением «сверху», со стороны духа, духовности. Ученые, которые поставят себе такую цель, должны будут погрузиться в духовный опыт человечества, с тем чтобы расширить свое сознание и укрепить собственный дух [6].
В контексте поставленной проблемы обратим внимание на идеи, высказанные П. В. Симоновым, который понятия «дух», «духовность» соотносит с идеальными потребностями человека — потребностями познания и творчества, а также с разновидностью социальной потребности, связанной с заботой о других. Он считает, что понятия «духовность» и «душевность» обозначают индивидуальную выраженность в структуре личности двух фундаментальных потребностей: идеальной потребности познания и социальной потребности «для других». Под духовной — преимущественно подразумевается первая из этих потребностей, под душевностью — преимущественно вторая [7].
Свой оригинальный взгляд на проблему духовности выразил в исследовании этого феномена А. И. Зеличенко. Он исходит из того, что индивидуальный дух, проявлением которого выступает духовность, рационально определить нельзя, но понять можно. Для этого в исследовании нужно идти не логическим, рациональным, а иными путями, к коим он относит веру, доверие к авторитетам, непредвзятое отношение ко всей совокупности фактов, свидетельствующих о существовании духа. В связи с этим он считает, что «сами явления подталкивают к выводу о существовании реальности, непознаваемой для естественнонаучной методологии». Можно соглашаться или не соглашаться с подобным утверждением автора, однако его подход расширяет границы исследования феномена духовности, несмотря на то, что многие вопросы им ставятся нетрадиционно, в частности, — об особенностях высших переживаний, о формах и типах духовности, о природе психической энергии и другие.
Если обобщать позиции ученых в определении феномена духовности, то можно отметить, что однозначного его толкования в науке нет, но есть нечто, что является общим для различных точек зрения. Этим «нечто» выступает вывод о том, что духовность — атрибут психического, высшая ступень его развития.
Духовность выражается в ценностях, которые трансформируются в определенные цели.
Можно сказать, что духовность «сопровождает», опосредует человеческое развитие. Это опосредование дано человеку и создается человеком в виде медиаторов.
Заметим, что сама идея медиаторов высказана в науке Л. Выготским. Он обозначил два таких медиатора — знак и слово. Современное понимание вершинной психологии связано с представленностью в ней и таких медиаторов, как знак — слово — символ — миф. Высказывается также идея о существовании особого медиатора — Богочеловека [5].
Медиаторы выступают как «двигатели» душевной жизни. Этот процесс связан со смыслообразованием, смыслообоснованием действий.
При этом духовность как психологический феномен может быть предметом исследования не только на уровне индивида, но и социума. Духовность связана с творчеством, с общими целями и идеалами, и только в таком понимании можно говорить о духовности или бездуховности личности или социума.
Таким образом, можно сказать, что духовность — атрибут психического, высшая ступень его развития. Духовность как феномен, выраженный в смыслах, знаках, символах и т. д., в той или иной степени обусловливает жизнь человека или сообщества, и критерий прогресса общества — это показатель его жизнеспособности духа, его духовности.
В современной западной психологии понимание вершинной психологии прежде всего связывают с именем В. Франкла, изложившего свои основные идеи в книге «Человек в поисках смысла». Здесь он определил вершинную психологию как психологию, включающую в свое поле зрения стремление к смыслу, которое выражается в цели — прийти к такому мировоззрению, которое бы сделало жизнь осмысленной. Стремление к смыслу, по Франклу, представляет собой мотив, который не сводим к другим потребностям и не выводим из них. За этим понятием стоит тот факт, что человеческое бытие всегда ориентировано вовне на нечто, что не является им самим, на что-то или на кого-то: на смысл, который необходим, или на другого человека, к которому мы тянемся с любовью, — пишет В. Франкл [10].
Таким образом, вершинная психология — психология смысла, сущности психического. Так как в основе вершинной психологии лежит духовное начало, то можно говорить о триединстве вершинной психологии, психологии смысла, духовности. И с этой точки зрения, на наш взгляд, вершинную психологию вполне правомерно рассматривать в качестве методологического основания относительно новой отрасли психологического знания, каковой выступает акмеология — наука о духовном, творческом потенциале человеческого развития.
Рекомендуем почитать