Мир психологии

Подросток в школе: система отношений, мотивация деятельности

В 1993 году сотрудником лаборатории психического развития в подростковом и юношеском возрасте Психологического института РАО В. М. Сергеевым были введены в научный оборот два понятия: «педагогически организованной деятельности» и уровня ее сформированное™ — «УСД» [12. С. 11]. Первое из них имеет в виду совместную деятельность детей и взрослых, предпринятую по обоюдной или односторонней инициативе в целях присвоения ребенком в общении со взрослыми достижений исторического развития человека, которую Д. И. Фельдштейн рассматривает в качестве движущей силы развития личности ребенка [14. С. 54]. Этой деятельности могут быть присущи характеристики, связанные, во-первых, с соответствием ее смыслового содержания и формы тем или иным реальным сенситивным периодам развития Детства и, во-вторых, связанные с личностными, главным образом, смысловыми особенностями субъектного отношения конкретных представителей Взрослого Мира, выступающими в роли посредника в освоении ребенком Взрослого Сообщества.
Результатом проявления этих характеристик является тот или иной уровень взаимодействия взрослых и детей, что и имелось в виду под понятием «уровня сформированности педагогически организованной деятельности». В. М. Сергеев рассматривал его как показатель целостного состояния групповой деятельности с точки зрения: а) позиции членов группы по отношению к деятельности; б) позиции членов группы в деятельности. В соответствии с этой логикой им были выделены четыре параметра, характеризующие уровень сформированности деятельности: 1. Степень влияния деятельности на межличностные отношения в группе; 2. Степень участия членов группы в целеполагании; 3. Степень участия членов группы в непосредственном управлении деятельностью; 4. Характер мотивации деятельности [12. С. 11].
Объективный смысл психологического содержания рассматриваемых понятий соответствует задаче целенаправленного выделения и изучения пространства, содержания, способа, характера взаимодействия растущих и взрослых людей (Д. И. Фельдштейн [14. С. 23]). Исходя из такого понимания уровней сформированности педагогически организованной деятельности взрослых и детей практически в любом возрасте мы можем по-новому взглянуть на предложенную В. М. Сергееевым методику изучения педагогически организованной деятельности на результаты ее применения в достаточно широком возрастном диапазоне. Выявлено, например, что уровень сформированности педагогически организованной деятельности (УСД) — относительно стабильный параметр, в ходе развития группы меняющийся незначительно. В частности, установлено, что одним из важнейших факторов, определяющих становление того или иного УСД, является отношение значимого Старшего (руководителя) к рядовым участникам деятельности, смысловое содержание и способ организации деятельности, определяющий отношения ее участников.
Методика «УСД» предусматривает девять параметров оценки: 1) влияние социально направленной деятельности на межличностные отношения («ВДО»); 2) авторитарность педагога в целеполагании («АЦ»): 3) авторитарность педагога-руководителя в непосредственном управлении деятельностью («АУ»); 4) выраженность мотива действия по принуждению со стороны педагога (П); 5) выраженность прагматических мотивов (В): 6) выраженность мотива интереса к предмету деятельности («ИПр»); 7) выраженность мотива интереса к общению в составе группы («ИО»); выраженность групповых мотивов («Г»), 9) выраженность общественных мотивов («О»). Определенные соотношения этих параметров дают основание отнести группу, и даже отдельного ее участника, к одному из шести уровней сформированности педагогически организованной деятельности. В этой методике два низких уровня: «Пр» и «ПИ» (принуждения и пассивно-исполнительский) характеризуются низкой, неустойчивой самооценкой, малыми величинами корреляции между деловыми и межличностными статусами членов групп, широким разбросом вариантов мотивации деятельности. Участники этих групп занимаются предложенной деятельностью по необходимости, под давлением руководства, хотя и способны порой находить в ней свои «маленькие радости».
Восприятие выделенных В. М. Сергеевым уровней сформированности педагогически организованной деятельности как одного из вариантов проявления общих закономерностей развития ведущих типов деятельности позволяет сформулировать в качестве гипотезы положение, согласно которому уровни «Пр» и «ЛИ» являются неполными уровнями развития ведущей деятельности в подростковом периоде формирования личности, причем их неполнота выражена в различной степени — от глубокой («Пр») до относительной меньшей («ПИ»). На этих уровнях подростки не получают достаточно конструктивного отношения со стороны взрослых (родителей, педагогов, социальных работников), составлявших «субъективно значимый круг социального окружения ребенка, в общении с которым главным образом и формируется индивидуальный склад развивающегося человека» [5. С. 17—30]. Здесь преобладает ролевое отношение, монологический характер организации контактов между людьми, который обладает наименьшим коммуникативным, воспитывающим потенциалом» (там же). Между тем «первым и основным условием воспитательно эффективного взаимодействия педагога и ребенка является наличие доверия и положительного отношения между ними, основанного на взаимном уважении и эмоциональном контакте. /.../ при безразличных, ролевых (инструментализированных) или отрицательных взаимоотношениях психологическая эффективность даже самых изощрённых воспитательных воздействий будет минимальной. Больше того, именно при таком типе общения наиболее вероятен отрицательный, негативный педагогический эффект воздействия на личность, наиболее часто создаются условия, угрожающие психологическому здоровью личности, ее нормальному психическому и нравственному развитию, создаются условия для постоянных конфликтов» [5. С. 20].
Мы полагаем, что на самом низком уровне развития педагогически организованной деятельности («Пр») существенно увеличиваются шансы на возникновение извращенного варианта такой деятельности. Имеется в виду социально негативный вариант ее направленности [1; 9; 11], участие в совместной асоциальной деятельности, определяющей внутригрупповые особенности взаимоотношений, композицию группы, внутригрупповые коммуникации, нормы и ценности. При этом, по мнению ряда авторов, между крайними точками развития таких групп и такой деятельности находятся «группы-компании, группы-шайки и группы-банды» [2. С. 157]. Можно, на наш взгляд, усмотреть некоторую социально-психологическую аналогию между состоянием «группы-компании» и «АИ» УСД группы-шайки и «ЛГ» УСД группы-банды и «КГ» УСД. Разница будет заключаться в смысловом содержании деятельности и, соответственно, в ее мотивации. На эту аналогию указывал в свое время Л. И. Уманский [13. С. 80].
Говоря об отрицательном континууме развития антисоциальной деятельности подростков, мы меньше всего доверяем идее «стихийности» такой деятельности. Она невозможна без направляющей роли асоциальной составляющей Взрослого Мира, и уже потому может быть с полным правом определена как «асоциально педагогически организованная деятельность», направляемая и руководимая в одних случаях криминальными субъектами, в других — политическими (националистами, деятелями РНЕ, скиннерами и т. п.), в-третьих — религиозными (сатанистами и пр.).
Переход к такой деятельности наиболее возможен, когда подросток находится на низких уровнях просоциальной деятельности (уровни «Пр» и «ПИ») и не находит там положительного к себе отношения. Различными авторами неоднократно отмечалось, что вхождение в группы асоциальной направленности практически любого вида происходит по принципу «вход — рубль, выход — два...», когда вхождение в группу отвечает потребности подростка в причастности к какому-либо «делу», в самоуважении, безопасности и в ряде других потребностей, связанных с возрастными особенностями. Разочарование в групповых отношениях приходит (если приходит!) позже, однако возможность выхода из поля деятельности жестко блокируется группой и ее лидерами. «Мы сами тянемся к старшим, как правило, каждый находит себе друга и покровителя, — рассказывал журналисту один из участников асоциальной деятельности. Авторитет старшего огромен: кто защитил тебя в трудную минуту, когда сам ты не умел еще как следует драться; кто научил тебя «качаться», ездить на мотоцикле; из чьих рук ты получил первую сигарету, первую женщину? Кто дал тебе приют, когда ты поссорился с родителями и решил бежать из дому?.. И когда такой друг обращается к тебе как к взрослому (выручи, мол, одолжи пятнашку на недельку), тебе и в голову не придет отказать — разобьешься, но достанешь эти пятнадцать рублей. Берут не слишком часто, тут подход индивидуальный, но уж если к тебе обратились, попробуй не принеси! Наложат штраф... Мне нужно было набрать 75 рублей и заплатить штраф, иначе меня бы сделали педерастом. Был у нас один парень, который категорически отказывался платить дань. Его часто били не из-за каких-то паршивых «пятнашек», а из-за того, что он был не такой, как все, никого не боялся и не перед кем не «шестерил». Тогда напоили и изнасиловали его девчонку... Не выдержал, выбросился из окна... Других таких «строптивых» я не знаю...» [8. С. 189—190].
Показательно, что по данным середины 90-х годов, из 66 школ Москвы в 43% обнаружили при фронтальном обследовании устойчивые состояния низких УСД в старших классах. Изучение 46 школ в различных регионах РФ показало, что 29 из них обнаружили те же низкие УСД [7].