В категории: Научные и научно-практические исследования
Мир психологии
Проблемы человеческого бытия
Формирование конфликтной ситуации
В реально создавшихся условиях — опоздание одной из участников СШК — была организована чистейшая провокация со стороны организатора — автора. Запланированная как мероприятие, конфликтная ситуация объективно сформировалась в результате состоявшегося разговора с профессиональным конфликтологом Е. при допущении специально неэтичного по отношению к ней поведения. Прежде всего мною была нарушена норма обращения на «Вы». Вместо этого я сразу начала обращаться к ней на «Ты». В присутствии всех участников мною было сделано замечание по поводу ее опоздания на занятия. Известно, что такие замечания не позволительны как с педагогической, так и с психологической точек зрения. Ясно, что я прошлась и по другим болевым точкам, что способствовало проявлению внутриличностных проблем. Е. отвечала напряженно, эмоционально, также с нарушением этических норм. В дальнейшей коммуникация между нами сопровождалась усилением эмоционально-психологического напряжения и достигла своего пика через некоторое время, когда единственным выходом из ситуации она избрала уход из СШК.
Конфликт, который действительно состоялся, мог быть исследован и как когнитивный конфликт, раскрывающий познавательные возможности человека в ситуации неопределенности и разногласия. Это конфликт ценностей в выборе технологий работы с конфликтами. Вся дальнейшая работа могла бы быть направлена в это русло. Взаимосвязь внутриличностного конфликта с межличностным была видна как «на ладони». Она совместно переживалась нами и могла быть отрефлектирована с выделением тончайших нюансировок, часто скрытых от исследователя и не описанных в литературе, так как имеет ситуационное содержание. Не являлось ли это новым содержанием в работе с конфликтами, которого так ожидала Е? Эта «живая» диагностика реальной конфликтной ситуации требовала преодоления ее со стороны Е. чувства обиды, неприязни или неприятия другого, в данном случае меня как организатора процесса.
Е. продемонстрировала лишь один прием «отражение» или «зеркало», которое применяется для того, чтобы показать некоторый фактологический материал человеку о нем самом. Этот прием, как принцип, требует принятия некоторого соглашения между пациентом и психологом. Зная этот профессиональный принцип и отследив его нарушение, Е. имела право усомниться в моем профессионализме. Но можем ли мы быть уверены в том, что этот принцип должен применяться везде и во всех случаях во взаимодействии с другим человеком? Более того, Е. не была клиентом в чистом виде. Этот принцип не было необходимости соблюдать, исходя из задач первых дней занятия, — создание состояния неопределенности, нарушение стереотипов и т. д. С помощью Е. была создана уникальная ситуация для развития саногенного, объемного и рефлексивного типов мышления, которые у нее отсутствуют, однако Е. такую возможность упустила.
Одновременно Е. было создано одностороннее, ограниченное ее собственными профессиональными стереотипами, представление обо мне и ситуации, которые, если и соответствуют реальной ситуации, то только, в части представлений ее об экспериментальном режиме как психолога.
Сильный квалифицированный психолог-конфликтолог Е. оказалась неготовой к формированию нового взгляда на реконструкцию ситуации неопределенности, хотя самоопределилась по отношению к СШК.
Резко, по-разному в этой конфликтной ситуации при замкнутой на одном оппоненте коммуникации, отреагировала группа. Здесь сказался и курс, четко направленный организатором на создание общей ситуации неопределенности, определенной хаотичности, нарушение стандартности и т. д.
Дальнейшие отношения в создавшейся обстановке строились, исходя из анализа и учета способности участников удерживать и анализировать несколько содержательных планов развития реальности: функциональный, организационно-управленческий, интеллектуальный, эмоционально-психологический, методологический, методический, технологический, этический и правовой.
Обратим внимание на то, что было предъявлено группой.
Требования к организатору, предъявите замысел и статусные позиции всем участникам; для чего нужны консультанты, если они ничего не могут сказать и не отвечают на вопросы; какова методика преподавания?; непонятен язык организатора; есть ли у Вас вообще позитивный опыт разрешения конфликтов? покажите или дайте какую-нибудь альтернативу из чего можно выбрать, куда двигаться, что делать? если бы были правила, а их у Вас нет; организатор подавляет, блокирует деятельность мысли; так нельзя вести занятия, это непрофессионально; есть ли у Вас технология, покажите ее, мы ничего не видим; почему нет лекций и никакой информации? верните мне деньги, я уже неделю просто так теряю время.
Фиксация эмоционально-психологического состояния участников', нам не нравится хаос; такое ощущение, что попала в гнездо шершеги; все зависимы от организатора, кроме меня; что происходит, где мы находимся? нарастает чувство подавленности; не хватает тонуса для работы; нет возможности увидеть ситуацию и одновременно быть ее участником.
Если мягко описать ситуацию, то можно отметить «напряженную» атмосферу, требования к организатору начать работать, но в соответствии с правилами и нормами, которые необходимо ему предъявить. Длительность ситуации неопределенности (учебная неделя) привела большинство участников в пограничное состояние (интеллектуальное, эмоционально-психологическое и физическое), которое сопровождалось стычками, и, самое главное, обострением конфликта как между организатором и некоторыми участниками, так и между самими участниками СШК. Это был конфликт, в котором проявились реальные противоречия. Он был структурирован и практически полностью соответствовал идеальной модели зрелого конфликта на микроуровне.
У каждого участника появилась возможность отрефлектировать свои границы, нормы (по возможности — ценности) и стереотипные действия, одновременно реконструируя ситуацию в целом. Это был момент одновременного самоопределения, выбора и определения степени доверия друг к другу всех участников реального конфликта (в том числе и организатора). Сможем ли мы преодолеть те негативные чувства, которые возникли друг к другу в ситуации эксперимента и риска. Готовы ли мы «подняться» над ситуацией, которая, с одной стороны, по большому счету, была технологически создана организатором, и в «ловушку» которой попались неопытные специалисты в области практической конфликтологии. Между тем, в создавшейся ситуации выявились следующие моменты: реальные противоречия в подходах к исследованию конфликта между присутствующими специалистами; различия в принципах взаимодействия с конфликтующими сторонами; границы «видения» конфликта специалистами, так как большинство из них не способны были увидеть соответствие темы и реально разворачивающейся ситуации «здесь и теперь»; границы стрессоустойчивости и профессиональные стереотипы. Не вычленился четко содержательный смысл сформировавшейся обстановки.
Это содержание, которое предстояло раскрывать и усваивать в процессе обучения, появилось к концу первой учебной недели и было определено нами как область незнания для участников СШК.
Содержательный предмет, который «обнажился» в реальном конфликте между специалистами, необходимо было «положить» как объект для исследования. И если в начале, в первой учебной неделе реального объекта исследования не было, что приводило всех в тупик, то возможность появления «объекта» теперь зависела от способности самих участников профессионально реконструировать создавшуюся ситуацию, то есть восстановить «объект». Специфика ситуации состояла в том, что ситуация неопределенности и конфликт как «объекты» не даны нам в противостоянии, мы находимся внутри них, и для того чтобы превратить ситуацию в «объект», нам необходимо от нее дистанцироваться, разотождествиться со своими чувствами, эмоциями, мыслями, действиями.
Что не было предусмотрено в эксперименте относительно снижения риска в эксперименте, и что надо было учесть в дальнейшей работе.
Во-первых, сохранялась безоговорочная вера в высокий профессионализм специалистов. Никак не ожидалось, что профессиональный психолог не в состоянии справиться с таким длительно удерживающимся эмоционально-психологическим напряжением.
Конфликтолог-практик не имеет право на такое расточительство своего здоровья, какие бы нарушения этических норм ни осуществлялись по отношению к нему лично и какие бы провокации ни совершались в его адрес.
Более того, он должен быть готов к этому, если профессионально участвует в конфликтах.
Во-вторых, выявилось, что в дальнейшей работе с коммунальным планом придется предусмотреть такую длительность удержания коммуналки, которая позволила бы, с одной стороны — дойти до границы, когда участники уже не смогут видеть и слышать оппонента. С другой — чтобы они были в состоянии «схватить» этот момент, отрефлектировать его и не позволять этому состоянию тотально овладеть процессами мышления, эмоционально-психологическим состоянием. Но наиболее важным здесь является: чтобы профессионал в такой ситуации мог быть готовым к принятию профессионального управленческого решения, чтобы он был способен технологически осознать весь процесс и зафиксировать его в ситуационной технологии как исследовательский материал.
В-третьих, стало ясно, что необходимо было позволить коллегам занять функциональное место, в целях решения задачи осознанно принять на себя агрессивную энергию, а затем вместе со всеми участниками конфликта поразмышлять и выработать технологии создания ненависти и технологии восстановления нормальных отношений между конфликтующими сторонами.
Вполне осознаю, что такая постановка исследовательской проблемы и в такой формулировке вызовет противоречивые реакции моих коллег. Однако, если мы действительно хотим исследовать разрушающие процессы, надо быть готовыми пожертвовать собою в экспериментальном режиме, тем более, если попутно решается задача повышения стрессоустойчивости в конфликте, которая так необходима профессионалу, принимающему решения в ситуации неопределенности и конфликта.
Рекомендуем почитать