Мир психологии

Телевещание—телезритель: социально значимая проблематика

Материал на общественно-политическую тему любого отечественного органа СМК до 1991 года выражал директивную линию партии. При этом ни о каком партнерстве с аудиторией и речи быть не могло — аудитория была объектом коммуникации.
Понятно, что такой стиль общения далеко не всегда приводил к заданному результату. В качестве примера можно взять передачи Главной редакции пропаганды ЦТ (доперестроечного периода). Долгое время считалось: пусть эти передачи скучноваты по форме, но они важны и нужны. Спорить было трудно, потому что никто всерьез их пропагандистского эффекта не измерял. И вот в мае-июле 1987 года отдел социологических исследований Главной редакции писем и социологических исследований ЦТ провел экспериментальный опрос по общественно-политическому вещанию. В качестве экспертов выбрали зрителей, которым эти телепрограммы и были адресованы в первую очередь, — это освобожденные работники краевых, областных, районных комитетов партии, а также пропагандисты систем политической и экономической учебы, агитаторы и политинформаторы. Выяснилось, что даже у этой категории зрителей общественно-политические передачи пользовались гораздо меньшей популярностью, чем, скажем, молодежные. В то же время эксперты признавали: в этих передачах немало полезной информации. Но даже это обстоятельство не заставляло их смотреть «свои» передачи регулярно.
Возникали незапланированные коммуникатором реакции и в восприятии представителей других социальных групп. Впервые такой эффект был зафиксирован Лабораторий эффективности теле- и радиожурналистики ВИПК Гостелерадио в 1989 году при изучении восприятия одной из передач «Прожектора перестройки». В данной передаче была обозначена проблема и предложение по ее решению. Но функция социального управления здесь оказалась реализованной неэффективно.
Передача была посвящена антиалкогольной проблеме. Ситуация была такова: на одной из южных станций скопилось большое количество вагонов с марочным вином. Но в связи с кампанией борьбы с этим «зельем» вагоны застряли в пути, и встал вопрос, как с ними быть. А проводники тем временем наловчились делать в вагонах протечки, и уже установилась такса за трехлитровую банку — три рубля. Удовлетворили потребность всего местного населения, но цистерны все продолжали протекать... На место выезжает корреспондент, который бродит по винным лужам в лакированных ботинках. Поставив перед телезрителем проблему — что делать с вином? — он делает предложение — вино слить (то есть уничтожить)!
Вкратце об исследовании. Вечером в большом клубе рабочего общежития собрали его жильцов и предложили им посмотреть передачу. Еще до просмотра они заполнили первую часть анкеты, в которой, кроме указания общих социально-демографических данных, надо было ответить на целую серию тестовых вопросов, выявляющих их уровень подготовки к восприятию информационных и общественно-политических передач (проявленный интерес к обозначенной тематике, знание и адекватное понимание соответствующей лексики, основных политических событий и т. д.). В дальнейшем в расчет принималось мнение только тех анкетируемых, которые обнаружили достаточно высокий уровень такой подготовки. Сразу после просмотра «Прожектора» исследование продолжилось: телезрителям надо было заполнить вторую часть анкеты, где специальные вопросы выявляли, как преломились основные логические центры передачи в их сознании: смогли ли они выделить из общего содержания и запомнить поднятую проблему, а если запомнили, то как ее интерпретируют; заметили ли, что передача предлагает вариант выхода из проблемной ситуации; согласны ли с этим предложением; имеют ли они свою точку зрения на то, как надо решать проблему?
Почти все участники эксперимента, обнаружившие высокую и среднюю степень подготовки к восприятию передач информационного и общественно-политического содержания, заметили основную проблему, которой была посвящена передача, и смогли ее интерпретировать более или менее адекватно: «что делать с вином», «антиалкогольная передача» и т. д. Но около половины тех, кто сумел понять и адекватно повторить эту проблему, не заметили предложенный в передаче вариант ее решения: память нередко «отторгает» то, с чем человек не согласен, чего ему не хочется. О том, что многие телезрители были не согласны с предложением слить вино, говорят и дальнейшие результаты исследования: больше половины тех, кто все-таки сумел заметить и повторить то, что предлагал корреспондент, заявили, что такое решение их не устраивает. Это и понятно: рабочий человек, как правило, уважает материальные ценности, созданные трудом, да и другие мотивы сработали. А на вопрос, есть ли у анкетируемых свои варианты решения проблемы, был всплеск положительных ответов: почти каждый опрошенный считал, что смог бы решить проблему, причем не по предложенному варианту [1. С. 64—66]. Реализуемая в телепередаче модель социального управления оказалась сугубо директивной: зрителю не предлагалось вступить в диалог, но предлагалась «угодная» коммуникатору реакция. Однако, как мы видим, желаемого результата такой стиль общения так и не принес — многие люди вообще не поняли коммуникатора, а тот, кто все-таки понял, остался с ним не согласен.
Как же строят при освещении и анализе общественно-политических проблем свои отношения с телезрителем современные телеканалы? После 1991 года стиль общения с телеаудиторией резко изменился: не стало запретных тем, проблем и личностей, что внесло впечатление открытости, откровенности и объективности. Так же, как и информационные, общественно-политические телепрограммы отдали свою дань интенции нейтральности, хотя, казалось бы, именно оценка, а не нейтральность составляет их специфику. В нейтральной манере, например, оставаясь как бы «над проблемой», работали еще совсем недавно Д. Киселев (РТР, «Общенациональный интерес), Н. Сванидзе (РТР, «Зеркало»), А. Кругов («Московия», Русский дом») и другие. И так же, исходя из данных социально-диагностических исследований, как и в информационном вещании, нейтральный способ подачи материала в общественно-политическом телевещании не располагает к диалогу с аудиторией, а порой оказывается своего рода маской воздействен-ных интенций.
Как уже упоминалось, активизация политических событий влияет на переход телеканалов и телеведущих от интенции нейтральности — к активному желанию оценивать и влиять на решение социальных проблем, порой исходя из самых благородных, с точки зрения коммуникатора, мотивов. Интенциональные нюансы при этом могут быть принципиально противоположные: во-первых, открытое убеждение (на основе выдвигаемых логических постулатов и фактов-доказательств), сопровождаемое признанием за телезрителем права на собственные выводы и умозаключения, и, во-вторых, — воздействие, то есть явное или скрытое давление, а в некоторых случаях — и манипулирование, например, при помощи интенции «все вокруг плохо». Зрительские реакции на интенции первого рода, как правило, положительные (зритель при этом ощущает себя равноценным партнером). При встрече же с любыми вариантами интенции воздействия реакции многих телезрителей часто оказываются прямо противоположными тем, которые ожидаются коммуникатором: любое психологической «давление», нарушения в логике, запланированные «подвохи» и т. д. вызывают у большинства зрителей отрицательные эмоции.
Диалог с телезрителем разрушает любая некорректность ведущего, противоречивые или неконструктивные, противоречащие общечеловеческим ценностям нюансы интенции. Для предвыборного периода честные, понятные для зрителей и цели, и мотивы общения (и особенно — мотивы, поскольку их легче скрыть, завуалировать декларациями и сентенциями) особенно важны — благодаря этому возникает доверие аудитории, средство массовой информации реально становится «четвертой властью». Выпавшие на нашу долю «сливы компроматов» надолго дискредитировали авторитет общественно-политической тележурналистики. Так, по последним данным социологических исследований, сегодня только одна треть телезрителей доверяют телевидению.
Невысока и действенность телепрограмм в решении тех социально значимых проблем, которые они поднимают [3; 12; 13; 14]. Анализ современной общественно-политической телепродукции показывает, что даже в самых популярных передачах далеко не всегда ставится задача приблизиться к нахождению способа решения тех проблем, которые здесь освещаются, с учетом рекомендаций социально ориентированного управления, то есть привлекая в обсуждение по поводу путей решения проблемы все заинтересованные стороны, добиваясь взаимопонимания между участниками передачи или, если этого не происходит, хотя бы оценивая степень диалогично-сти каждого из выступающих, например, соответствия их выступлений поднятой в программе проблематике, меры адекватности понимания ими того, что говорили другие.
Приведем зафиксированный в исследовании типичный вариант реакций на аналитическую телепрограмму «Глас народа» (НТВ, 14 марта 2000 г.): «По большому счету участники передачи поддерживали или опровергали Киселева. А в основном — оставались при своих интересах. Они пришли на передачу, дабы высказаться, а не слушать. Они уже все слышали. Каждый по-своему в чем-то прав» (студентка, 23 года). Позицию телеведущего при этом она определила как аморфную (это — вариант частично адекватного восприятия, поскольку за нейтральной манерой ведущего (Е. Киселева) просматривалась вполне определенная точка зрения, которую телезрительница не поняла). А на другие вопросы анкеты о главном выводе, к которому пришла, посмотрев передачу, и о своем эмоциональном состоянии после просмотра, ответила так: «На мой взгляд, ни одного умного совета не было. Было весело — Михалков постарался. Главное — что без драк». Телезрители программы «Глас народа», как оказалось, часто затруднялись ответить, чье из высказанных в той или иной передаче мнений они сочли обещанным народным гласом, поскольку, с одной стороны, о народе, исходя из концепции программы, заявлялось как о выразителе некоего единого и недифференцированного совокупного мнения, что в принципе неверно — представители разных групп, как правило, по-разному видят и понимают проблемы и способы их решения. С другой стороны, «правильной» точкой зрения некоторые телезрители считали позицию, которую отстаивали телеведущий и те гости студии, которым он симпатизировал. Заявка на народную мудрость в телепрограмме играла роль скорее драматургического приема, ориентированного на сенсационность, призванного убедить телезрителя в верности позиций телеканала. Иными словами, мы встречались все с той же интенцией воздействия — но в ее современном варианте. Не достигался диалог и между непосредственными участниками этой телепрограммы. Даже без специальной исследовательской процедуры, анализируя свои впечатления от одной из передач, посвященной свободе слова, журналистка А.Бойченко в своей статье «Лишние люди, или Пусть народ безмолвствует», заявила о том, что «взаимопонимания не получилось: журналисты (основные участники передачи) понять народ (людей в студии) не хотели, народ, судя по всему, — не смог» (МК, 1999, № 102). К тому же, как уже упоминалось, высказываемые представителями «массовки» точки зрения не могут считаться репрезентативными. Два-три высказывания «за» или «против» участников передачи, о которых ничего или почти ничего не известно, совсем не всегда «истина в последней инстанции» (при помощи семиосоциопсихологических методик, кстати, можно было бы оперативно, даже и в прямом эфире, выделить среди выступающих людей, обладающих навыками адекватного восприятия, и, следовательно, выражающих не мифический глас народа, но — народную мудрость).
Проблемы отсутствия взаимопонимания коммуникатора и аудитории при интенции воздействия фиксировались и при изучении восприятия ряда других современных общественно-политических телепрограмм: «Позицию ведущего трудно понять, так как он выполняет заказ. С удовольствием переключил на другой канал» — студент, 20 лет, о программе «Зеркало», 12 марта 2000 года; «Позиция ведущего — что оплатили, о том и говорю. Открытое «опускание» тех, о ком попросили. Я заснула» — студентка, 29 лет, о программе «Время с Доренко», 11 марта 2000 г.; «Ведущие отрабатывают эфирное время, позиции нет, передача меня не затронула, примитивизм, для обывателей, стиль общения ведущих — фамильярность» — студентка, 18 лет, о программе «Алло, народ!», 23 марта 2000 г.