Мир психологии

Культурная провокация

Сказка с такими акцентами могла появиться и завоевать популярность только при актуализации нарциссической проблематики, защитных механизмов по нарциссическому типу.
Указания на нарциссизм современной западной культуры, и прежде всего нарциссизм постмодернизма стали общим местом. О нарциссизме современного человека и всего демократического общества писали Кр. Лэш, Дж. Хуган, П. Мэрии, Ж. Бодрийяр, Ж. Липовецки и многие другие. Этой точки зрения придерживается и И. Смирнов (1994), находя нарциссическое содержание в современном отечественном постмодернизме.
В качестве основного признака нарциссизма называется безусловная и яркая любовь к себе, утверждение абсолютной ценности индивида со всеми его особенностями и принятие индивидуализма как основного способа жизни. «Приходит новая стадия индивидуализма: нарциссизм означает возникновение нового типа человека с повышенным вниманием к самому себе и своему телу, а также к другим лицам, миру и эпохе ...» [6. С. 79]. Внимание к себе, подкрепленное призывами к безоценочному принятию любых проявлений должно обеспечивать ощущение собственной грандиозности. Нарциссизм проявляется в отказе от четкого разделения добра и зла, отсутствием признанных идеалов, ценностей, целей, потерей смысла жизни и поиска смысла жизни. «Нарцисс, одержимый самим собой, не витает в облаках, не находится под воздействием наркоза, он упорно трудится над освобождением собственного «Я». Над великой судьбой собственной самобытности и независимости...» [6. С. 85].
Повышенная значимость себя обязывает каждого к максимально полной реализации заложенного потенциала. Стремление к успеху, к высоким достижениям прививается ребенку с детства. Марта Вольфенштейн указывает, что в 50-е годы нашего века либеральные интеллектуальные родители, повзрослевшие в трудные времена, формировали у своих детей убеждение, что они должны чувствовать себя плохо, если не достигнут полного торжества [7. С. 230]. В результате у повзрослевших детей наблюдались проблемы с формированием собственной идентичности и фоновое ощущение смутного стыда и пустоты.
Однако крайний индивидуализм сочетается с полной погруженностью в культуру, что делает нарцисса удобным объектом управления: «процесс подчинения субъекта своему нарциссическому Я-идеалу ничем и не разнится с процессом его общественного принуждения к этому, когда человеку не оставляют иной альтернативы, кроме любви к себе, самоинвестиции по социально предписанным правилам ... Это самообольщение лишь внешне кажется ничем не мотивированным, на самом деле оно во всех своих деталях определяется нормой оптимального управления телом на рынке знаков» [2. С. 211]. Субъект и объект сливаются в любовном акте. Основные проявления нарциссизма рассматриваются как результат исчезновения с социальной сцены фигуры чужого «Я» и замены его своим собственным, по отношению к которому и проявляются чувства.
Однако востребованность сюжета и образа Снегурочки дает иную модель нарциссизма, что позволяет выделить в данном культурном и психологическом феномене иные смысловые нюансы. Нарциссические защиты в отечественной культуре были стимулированы созданием прямо противоположной ситуации, в которой разрыв между Я-идеальным и реальным был непереносимо велик, а идеальный объект чрезмерно преувеличен.
Можно предположить, что распространение образа Снегурочки отражает феномен формирования нарциссизма как культурно-исторической защитной реакции, формирующейся на уровне общественного сознания при определенной травматической ситуации. Такой ситуацией является увеличение дистанции между Идеалом-Я и реальностью и ослабление или полное отсутствие связи между ними.
Момент, когда Снегурочка появилась под елкой с Дедом Морозом, неслучаен. После войны мы особенно остро нуждались в защите от нарцисси-ческой травмы. Несоответствие идеалов реальности стало устрашающе очевидным. С одной стороны, — упоение победой, мощью советского оружия, героизмом советских людей. С другой — ощущение собственного бессилия и ничтожности простого человека в голодном послевоенном быту.
В этой ситуации судьба Снегурочки, захотевшей стать настоящей и сделавшей шаг к реальности, выглядит очень поучительно. И в народном сознании она остается такой, какой ей полагается быть, — вечно невинной спутницей Деда Мороза, сохранившей вечную жизнь за счет отказа от любви и реальности.
В онтогенезе нарциссизм развивается как реакция на ситуацию слишком сильной, тотальной зависимости от матери и других значимых взрослых, защита от ощущения собственной слабости и несовершенства. Фантазии о грандиозности и демонстрация совершенства и высоких достижений позволяют избегать мучительного стыда, осознаваемой тревоги и страха.
Необходимость в укреплении нарциссических защит в обществе появляется в том случае, когда принимаются чересчур высокие идеалы, декларируемые как нормы. В результате человек чувствует, что по отношению к нему предъявляются требования, которым он не может соответствовать. Признать несоответствие нормам стыдно и опасно, а оспорить нормы невозможно.
Такая ситуация характерна в большей степени для тоталитарной культуры, чем для демократической.
Идеализация и обесценивание проявляются в резком противопоставлении добра и зла, размещенных в пространственной вертикали. Идеалы — возвышены, они принадлежат буквально тем самым четырем стихиях, которые так важны для нарцисса. «Постепенное изменение угла сознания приводит к тому, что взгляд культуры обращается все выше и выше, пока, наконец, все поле зрения не оказывается занятым небом, но это небо уже отделено от земли бесконечностью... Этого неба уже нельзя достичь — к нему можно лишь устремлять взор» (Паперный, С. 91). Именно такое романтическое видение мира характерно для нарциссизма: «нарциссическим фантазиям... присуща тенденция растворять Я через его разрастание, устремляться в космические просторы.... В конечном итоге речь идет о фантазии слияния с первичными объектами» [12. С. 472]. Именно слияние личности с обществом, с коллективом, с идеологией и пр. было единственно приемлемой формой жизни в советской стране.