В категории: Понять Другого — условие и вершина человеческого бытия
Мир психологии
Проблемы человеческого бытия
Уровни категоризации при понимании человека человеком и при психологическом изучении понимания
Понимание человека человеком может рассматриваться — и рассматривается — с разных позиций и различными науками. Психология познания людьми друг друга выделяется среди них спецификой своего предмета, характером исследования, принципами подхода к этому. Это и система понятий, раскрывающих природу познания именно как психического отражения во всем спектре проблем современной психологии. В данном случае для нас приобретает значение и атрибутивность (принадлежность) психики ее носителю; существование психики человека как субъективного инобытия источника, отражения последнего, ее природа как инструмента ориентационной деятельности и ее познание как особой реальности. При изучении познания людьми друг друга психологическая проблематика и очерчена, и конкретизирована уже А. А. Бодалевым в первых отечественных монографиях на эту тему [4; 5], которые стали своего рода отправной точкой в построении нашего исследования познания и понимания человека человеком.
Понимание определяется здесь как включение полученной информации в структуру субъективного опыта. За счет этого происходит субъективное расширение актуальной предметной области и выход за рамки ситуации «здесь-и-теперь». Воспринимаемое осмысливается — обогащается за счет осведомленности и пристрастности того, кто получает впечатление.
Человеческое понимание имеет осознанный, оречевленный характер. При психическом отражении у человека появляется инструмент-посредник в виде Слова, аккумулирующего социально-культурный опыт (Л. С. Выготский; С. Л. Рубинштейн). Тем самым практически беспредельно расширяется мир-для-человека, расширяются и перспективы, и возможности отражения. Отражение превращается в познание — собственно человеческую, целенаправленную и целесообразную активность по оптимизации субъективной картины мира.
Используя язык, человек выступает как член общества: как личность, как носитель определенной культуры. Называя что-либо, человек преодолевает ситуативную неопределенность и в этом смысле выступает как субъект деятельности во всех ее актуальных проекциях. В культурном контексте осуществляется (выражается) ценностное отношение к ситуации, данность названного объекта субъекту, обращенность к носителям той же культуры (к другим людям и к самому себе), воздействие на этих носителей как реципиентов. В контексте данного исследования важно прежде всего, что словесное обозначение есть обобщение — отнесение к категории — и сообщение об этом другим [15. Т. 1. С. 441—453].
Понимание другого человека в его развитых формах характеризуется выраженной рефлексивностью (в философском значении слова). Мало того, что учитывается активность источника впечатлений — человека, ставшего объектом отражения. Этот человек трактуется как в принципе такой же, как Я. Имеет место соотнесение себя с другим и признание взаимной общности и даже тождества (идентичности) в некоторых отношениях и пределах (М. М. Бахтин; А. А. Бодалев).
В данном случае акцент делается на характеристике понимания как отражения, или «субъективного инобытия источника». Однако рассматриваются факты такого инобытия в виде примеров реальной категоризации с разной степенью обобщения. И это обусловливает потребность обращения к вопросам базовой психологической проблематики и учета ряда важнейших положений, в частности законов функционирования сознания [2], в том числе законов отождествления [2. С. 401—443] и того, что знаковая форма выражения всегда характеризуется единством синонимии и омонимии [2. С. 427-432] и др.
В нашем исследовании мы выделяем четыре уровня — или масштаба — категоризации при понимании человека человеком. Во-первых, человек выделяется как отдельность среди отдельностей иной природы. Существо определенного рода и вида оказывается, условно особой «фигурой» на «фоне» всего прочего. Во-вторых, человек выделяется среди людей — как особая отдельность среди ей подобных. В-третьих, выделяется та или иная проекция человека среди многих возможных. Берется какая-то грань, сторона, какой-то атрибут, либо даже какая-то часть, какой-то компонент. В-четвертых, отдельное проявление так или иначе оценивается: берется под определенным углом зрения, в том или ином измерении, — в одном из многих возможных, из ряда актуальных.
Эта последовательность, как и любая схема, абстрактна в своей определенности. Конкретное проявление сознания в процессе познания и движения к пониманию имеет признаки разных уровней, может быть разномасштабным, с размытыми границами между категориями [8]. Но предложенная последовательность в принципе отвечает идее поступательной дифференциации уровней при познании вообще и, поэтому, помогает сориентироваться в действительном положении дел с пониманием человека человеком.
При любом (из названных) масштабе на каждой ступени любая взятая выделенная в «отдельность» оказывается фигурой, на том или ином «фоне» в результате соответствующей познавательной деятельности, для описания которой предлагаются различные модели. Среди самых общих — модель механизма сличения как интерференции двух множеств [1. С. 195—212]. В соответствии с этой моделью есть область неопределенного соотношения между тем, что обнаружено, и тем, что должно было быть (эталоном), — область, в пределах которой и возможна познавательная деятельность, деятельность по приближению к эталону. За пределами такой области — две крайности. С одной стороны, — абсолютное различие между образом сущего и эталонным образом, или полное отсутствие общности между ними. С другой стороны — абсолютное их сходство, или тождество (идентичность). Обе крайности исключают возможность осознания чего-либо как «фигуры». В промежуточной зоне имеет место категоризация с нюансировками, зависящими от возможностей познающего.
Начну с характеристики понимания того, что выделенный объект является именно человеком, а не чем-то — или кем-то — другим, то есть с обсуждения первого уровня-масштаба категоризации. При всей кажущейся тривиальности такого суждения рождается оно не на пустом месте. Речь идет не только о заведомо условных, игровых ситуациях, естественных для определенных культур (субкультур), например, для детской субкультуры. Речь идет не только о ситуациях, прямо стимулирующих воображение и метафоричность поведения, в том числе речевого.
Возьмем известное выражение: «В огороде — бузина, а в Киеве — дядька». В привычном переносном смысле оно фиксирует утрату общей темы, подмену того, о чем говорится в последовательности высказываний. Собственная же предметность этого выражения раскрывается в виде противопоставления «Киева» — «огороду», «дядьки» — «бузине» и «огородной бузины» — «киевскому дядьке». Выделение человека как особого объекта среди прочих не всегда сопровождается осознанным соотнесением его с этими прочими. Как правило, так бывает при целенаправленном познании, в рамках научного человековедения. Категория «человек» — во множественном числе «люди» — актуальна при характеристике и отдельного представителя этой категории, и их множества, объем которого не ограничивается. Могут рассматриваться реальные объединения (группы) с разной организованностью и условные объединения в рамках классификаций с целью познания.
За рамками науки выделение человека как такового оказывается где-то между «очеловечиванием» чего бы то ни было и «расчеловечиванием», казалось бы, явных представителей данной категории. То и другое существенно, поэтому я остановлюсь на обеих тенденциях выхода за рамки категории «человек».
Рекомендуем почитать