В категории: Понять Другого — условие и вершина человеческого бытия
Мир психологии
Проблемы человеческого бытия
История — процесс узнавания, понимания Другого
Путь к пониманию Другого следует не столько придумывать, сколько открывать, находить в прошлом стадии этого процесса, которые позволят выявить его механизм, вектор. Чем ближе к началам истории, тем меньше Другой является проблемой и тем больше его определение в качестве субъекта как своего или чужого приближается к автоматизму (никогда, впрочем, не достигая абсолютности), тем ближе формирование любого смысла приближается к эмоционально-инверсионному ритуализированному акту. Взгляд на историю через противоположный вектор позволяет понять, что чем дальше летит стрела истории, тем острее и глубже проблема Другого коррелирует с ростом сложности, проблемности смыслообразования. Этот процесс может быть освоен через дуальную оппозицию: «автоматизм осмысления, в частности Другого — высокая сложность осмысления, в частности Другого». Каждый конкретно-исторический этап преодоления этой оппозиции, достигнутый на базе конкретной (суб)культуры, занимает некоторую точку между полюсами, означающую некоторую меру синтеза между ними. Отсюда следует, что вся история осмысления, вся история Другого есть движение меры преодоления противоречий между полюсами этой оппозиции. Важнейшая проблема смыслообразования, как она выглядит в историческом процессе, заключается в том, что на разных этапах далеко не одинаково решались проблемы преодоления различий полюсов дуальной оппозиции — «повторение, экстраполяция старых смыслов — формирование новых».
Каждый из этапов несет в себе некоторый принцип смыслообразования, включая программу осмысления Другого. Усложнение общества требует расширения, углубления характера осмысления, без чего общество оказывается все менее эффективным в осмыслении сложности, все более уязвимым перед опасностями разного рода, перед собственной недостаточной способностью им противостоять.
Исторически первым принципом смыслообразования является идеализированное начало, совпадающее с возникновением инверсионной формы осмысления, о чем я уже писал выше. Этот этап характеризовался абсолютизацией (условно можно использовать понятие сакрализации) архаичного принципа смыслообразования, что означало, по сути, абсолютизацию исторически сложившихся смыслов, согласие на жизнь в неизменном мире, оперируя неизменными смыслами. В основе смыслообразования в глубокой древности лежала убежденность в нерасчлененности смысла и осмысляемого, точнее, в синкретизме реальности, в том, что смысл и осмысляемое одно и то же. (Это, кстати, парадоксальным образом не мешало представлению об оборотничестве, то есть, что любая вещь может превратиться в любую другую). В этой ситуации не мог даже возникнуть вопрос об источнике смысла, Другой понимался почти автоматически в соответствии с содержанием сложившейся культуры, например, представитель соседнего племени мог рассматриваться как животное, а животное-тотем как человек.
Усложнение общества требовало качественных сдвигов в осмыслении. Это выражалось в развитии возможностей ослабления, преодоления ограничений в формировании смыслов и одновременно определенного ограничения самих этих ограничений, этой возможности, представляющей опасность для общества, лишенного определенной стабильности смыслообразования. Этот историзм в смыслообразовании имеет фундаментальное значение для понимания самой его сути, так как смыслообразование — двойственный исторический процесс. Оно всегда несет в себе инерцию истории, пласты результатов прошлого смыслообразования, например, сохранение представлений о Другом как о животном.
Вся история осмысления, по крайней мере, с определенного этапа заключалась в смене одной формы абсолютизации принципа смыслообразования другой. Дальнейшее расчленение, усложнение человеческой реальности толкало людей к переходу к другим принципам смыслообразования, к развитию их разнообразия. Они формировались в форме философии, искусства, религии и т. д. Важнейшая особенность этого процесса заключалась в том, что усложнение проблем стимулировало не только плюрализм принципов смыслообразования, но и ослабление абсолютности господствующего принципа смыслообразования, расширялись возможности интерпретации смыслов. Например, философия нового времени пыталась оторвать осмысление от абсолюта, связывая его либо с могуществом человеческого разума, способного к безграничному познанию, к формированию смыслов, либо с безграничной возможностью опыта, вырабатываемого человеком. Здесь налицо явный сдвиг от представлений о зависимости смысла от абсолюта. Однако он не был доведен до логического конца. Например, М. Хайдеггер писал, что философия Р. Декарта несет в себе средневековую онтологию, то есть здесь еще не произошло полного отрыва от абсолюта, в качестве которого рассматривалась некоторая заданная субстанция, к которой человек партиципировал через познание. Просматривается усиление разрыва между умозрительными попытками развития концепций абсолюта и процессами осмысления в конкретных науках. Источники смысла трактуются как различные сферы духа, культуры то через символы (В. Гете), то через знак (от Ф. Ф. Соссюра до Ю. Лотмана), то через интерпретацию (П. Рикер) и т. д. Динамика философии неоднозначный процесс. Если, с одной стороны, она отдалялась от ориентации на абсолют, то с другой, стремилась найти новую, более изощренную ее форму, продолжить традицию поиска опоры в заданном абсолюте, что все больше сопровождалось попыткой опереться на изощренность утонченность, рефлективность достигнутого уровня мышления. Например, Э. Гуссерль пошел по пути поиска познания истинного характера абсолютной очевидности. М. Хайдеггер, продолжая эту традицию, пытался встать на путь понимающего истолкования дотеоретический жизни, обнаружить нерефлектируемый абсолют, пройти обратный путь философской рефлексии.
Идея абсолюта всегда была достаточно неопределенна, замутнена, чтобы из нее можно было вывести все многообразие динамики смыслов. Объективно это были попытки затормозить движение осмысления человека как субъекта смыслообразования, вплоть до попыток отказа от субъекта, что лишало человека представления о своей роли и месте в проблемном усложняющемся мире, обезоруживало его перед фактом роста опасностей всех масштабов. Возможно, что в относительно благополучном обществе люди и могут надеяться до поры до времени, что инерция истории, накопленный опыт, включающий способность к саморазвитию на всех уровнях, и достаточен, но это не может относиться к обществу, которое не выбрало своего исторического пути, не развило в себе достаточной способностей принимать решения, соразмерные сложности реальности.
Теоретическую несостоятельность абсолюта русской философии (во всяком случае, некоторых ее форм), неразрешимость его внутренних противоречий хорошо показал, например, Евлампиев И. Н. [5]. Остается также загадкой, как, не прибегая к непоследовательности дуализма, представить себе, каким образом абстрактный абсолют может быть основой многообразия смыслов и тем более основой для динамики смыслообразовования. В основе смыслообразования могли лежать те или иные идеи, могущие быть развернуты в концепцию, например, идея, определяющего характера собственности на «орудия и средства производства». Одна из важнейших идей XX века заключается в том, что в основе смыслов лежит некоторое биологическое начало (фрейдизм), что оказалось столь же недоказуемым, как и существование других абсолютов. По сути, историю культуры, взятой в ее сущностных характеристиках, можно рассматривать как историю смены основополагающих принципов смыслообразования. В. Библер так пытался описать узловые пункты истории культуры: разум эйдетический, осмысляющий предмет через первосущность (античность), разум причащающий, нацеленный на понимание предмета в его причащении к всеобщему творцу (средние века), разум познающий (Новое время), логика начала логики, общение всех исторически определенных форм разумения (XX — XIX вв.) [6]. Динамика принципов смыслообразования в культуре здесь ведет к его перемещению к субъекту, личности. Нельзя не отметить, что этот, без сомнения, глубокий взгляд на культуру входит в противоречие с поиском абсолюта.
Усиление осознания роли личности в смыслообразовании означает в конечном итоге осознание роли в смыслообразовании диалога, диалогизацию общества, а следовательно, и Другого как субъекта диалога, его значимости в Сфере Между, что одновременно означает рост активности Я. При этом падает значение Другого как абсолюта, например, как носителя монолога, но растет значение Другого как стороны диалога, субъекта смыслообразования. Это открывает возможность такого развития осмысления, которое как раз и позволит в ответ на усложнение проблем создавать смыслы, ведущие в масштабе человеческой истории от отказа рассмотрения отношения Я и Другого как сферы господства геноцида, к превращению всех отношений людей как результатов и предпосылки диалога.
Рекомендуем почитать