В категории: Понять Другого — условие и вершина человеческого бытия
Мир психологии
Проблемы человеческого бытия
Другой в логике медиации
Любые смыслы культуры, от самых приземленных до самых возвышенных, раскрывающих смысл бытия, проходят этап решения. Его суть в преобразовании смысла в проблему, в особую форму динамики культуры, соединяющую волю, действие, программу субъекта. Решение, как и все формы культуры, определенная форма расчленения и синтеза в процессе смысло-образования. Решение превращает абстрактную программу непосредственно в деятельность субъекта, изменяющего самого себя, свои цели, средства, условия. Представление о превращении смысла в программу человеческой деятельности помогает понять смысл культуры как выражение человеческой способности утверждать себя в усложняющемся, изменяющемся мире как воплощение человеческих способностей. Преобразование смысла в формы программы, решений одновременно есть воплощение меры способности человека превращать свою деятельность в эффективно планируемую, проектируемую, прогнозируемую.
Очевидно, что по своей сути проблема осмысления заключается не столько в использовании уже готовых смыслов, их экстраполяции на новые явления, сколько в формировании новых смыслов. Но это требует более развитой логики. Специфика инверсионного мышления заключается в том, что вся его логика нацелена на воспроизводство смыслов, общественных форм в соответствии с некоторым абсолютом, идеалом неизменности, что в конечном итоге определяется тем, что инверсия предоставляет субъекту выбор, но лишь в рамках сложившейся культуры. Нет и не может быть такой (суб)культуры, где не существовали бы возможности инверсионных альтернатив. Но в инверсионной логике содержится определенное противоречие, анализ которого раскрывает ее фундаментальную ограниченность. При анализе любого конкретного проявления инверсии выясняется, что она возможна лишь в том случае, если субъект несет в себе определенный потенциал сопротивления изменениям, деструкции, значимым изменениям, которые отсутствуют в ранее сложившихся ритмах мышления и деятельности. Энтропийные процессы приводят к тому, что в любом явлении происходят разрушения. Разрушаются хозяйственные уклады, не выдерживающие конкуренцию, производство проникается и даже замещается коррупцией и т. д. В культуре могут иметь место потери отдельных ее элементов, потеря ценной для последующего воспроизводства информации, потеря влияния в обществе высоких нравственных ценностей и т. д. Речь идет о вариантах, когда теряются элементы культуры, необходимые для осмысления явлений, когда теряются исторически сложившиеся культурные программы, необходимые для воспроизводственной деятельности. Из этого следует, что для сохранения культуры, общества в максимально неизменном виде необходим механизм не только сохраняющий то, что еще есть, но и то, что по тем или иным причинам исчезло, необходим механизм восстановления утраченного, включая утрату соответствующих культурных программ. Инверсия в чистом виде всего лишь идеальный тип, который в реальном мышлении, в смысло-образовании никогда не мог бы существовать. Она существует, так как содержит под собой некоторую возможность заново воспроизводить элементы культуры, практически выходящие за рамки наличного содержания соответствующей (суб)культуры. Но исторически эта способность возникает сначала на самых нижних уровнях человеческой деятельности, в ее самых простых формах, Например, в процессе освоение детьми исторически сложившихся форм деятельности, когда каждый ребенок должен их творчески приспосабливать к своим физическим, психологическим особенностям. Это означает, что инверсия содержит под собой иную, более сложную логику. Это характерно для всех без исключения культур, так как без этого они неизбежно исчезли под давлением энтропийных процессов. Следовательно, различие культур традиционного и либерально-модернистского общества не разрушает единство человеческой культуры, так как в обоих случаях присутствует способность воспроизводить инновации. Эта способность имманентна любому субъекту культуры, хотя и носит существенно различный характер в разных культурах. Анализ этой проблемы приводит к исключительно важным теоретическим результатам.
Инверсия выступает как нулевой цикл логики медиации. Для последней характерно принципиальное возрастание значения Сферы Между полюсами дуальной оппозиции. Медиация призвана решать, по сути, задачу, противоположную инверсии, то есть искать выход за рамками исторически сложившегося содержания культуры, формулировать новый смысл. Это требует концентрации творческого потенциала субъекта в Сфере Между, его саморазвития. Медиация категория разума, для которого, как полагал Кант, характерно беспокойство. Именно здесь концентрируется сущностно значимый творческий процесс, напряженная деятельность субъекта, непосредственно направленная на формирование нового смысла, на собственное переосмысление.
Медиация логически выстраивается над инверсией, развиваясь как стремление разрешить те проблемы, которые невозможно не только разрешить на основе инверсии, но и осознать, осмыслить, понять как реальные. Исходная точка медиации та же, что и у инверсии, то есть дуальная оппози-щш, полюса которой концентрируют в себе, воплощают противоположные, контрарные смыслы. Медиация есть ответ человека на собственную неспособность осмыслять усложнившиеся проблемы на инверсионно-эмоциональной основе. Если инверсия пролетает Сферу Между моментально, логически вне времени, фактически отрицая ее существование, то медиация входит в эту сферу, исходя из того, что время есть ресурс, хотя и всегда ограниченный. Осмысление явлений медиационного типа включает стадию, которую условно можно рассматривать как признание недостаточности инверсии, как попытку ее критики, осознание недостаточности, неэффективности, невозможности и даже недопустимости осмысления на основе чистой инверсии, партиципации. Стихийное, осознанное развитие медиации происходит в результате усложнения проблем. Накопление, концентрация в культуре опыта с нарастающей настойчивостью требуют повышения эффективности воспроизводственной деятельности, основанной на все более глубоком осознании ее зависимости от роста эффективности принимаемых решений в усложняющемся мире. Но реализация этого понимания возможна лишь на основе развития способности субъекта создавать новые, все более сложные смыслы, переходящие во все более эффективные программы. Здесь с полной очевидностью выявляется фокусная значимость роста человеческих способностей, способностей субъекта наращивать, углублять, развивать свои способности создавать все более высокие творческие результаты. Способности субъекта есть его реализуемая потребность и возможность выходить за рамки собственного Я, сложившегося собственного содержания культуры и отношений, выходить на более эффективный уровень воспроизводственной деятельности. Способность всегда есть переход субъекта из одного состояния в другое как проявление самоизменения, саморазвития, вектор которого едет к более высокой эффективности в усложняющемся мире. Реализация способностей сложна, несет в себе цикл последовательных действий, последовательность этапов осмысления.
По логике медиации отказ от инверсии лереходит в поиск того, что иногда называют срединной культурой [3], то есть смыслом, возникающим в результате роста критического отношения к ранее сложившемуся смыслу, фиксированному как в том, так и в другом полюсе исходной оппозиции. Это отношение переходит в расчленение ранее сложившейся культуры, в анализ его результатов, направленных на поиск элементов нового целого, затем переходящий в сложный творческий синтез смыслов полюсов дуальной оппозиции, что могло приводить, как говорил известный российский философ Г. Батищев, к выходу в новое логическое пространство, можно сказать также — в новое культурное пространство. Происходит выход к качественно новому смыслу. Синтез принципиально отличен от партиципа-ции. Он возникает не в результате абсолютизации одного смысла и одновременного стремления отмести противоположный, попыток его подавить, игнорировать. Для вспышки инверсии, ведущей к партиципации, субъекту достаточно подчиниться своим возможно неконтролируемым, но сложившимся на протяжении громадных промежутков времени ритмам собственной эмоциональной жизни, слитых с рассудочными, неотделимыми от эмоций, абстракциями. Они — ответ на эмоциональный сигнал, воспринимаемый как своеобразный инверсионный приказ, ощущаемый как независимый от собственного Я.
Наоборот, медиация протекает как результат активизации интеллектуальных внутренних ресурсов, способностей находиться в напряженном поиске. Медиационное решение достигается в результате выхода за рамки экстраполяции, аналогий на уровень интерпретации смыслов, сконцентрированных в каждом из полюсов дуальной оппозиции. Интерпретация должна в конечном итоге обеспечить синтез смыслов полюсов, сформировать некоторое синтетическое целое, некоторую целостность множества ранее сформулированных смыслов, подвергаемых в Сфере Между определенным изменениям. Интерпретация есть попытка переосмысления экстраполяции на основе корректировки старого смысла новыми условиями: возможно новыми средствами, возможно новыми целями. Интерпретация есть узнавание в другом нового, то есть выходящего за рамки сложившейся культуры. Каждая дуальная оппозиция — результат множества смыслов двух полюсов дуальной оппозиции, что, по сути, является относительно завершающим синтезом неопределенного большого, практически бесконечного множества предшествующих синтезов, смыслов. Интерпретация есть уход от простой партиципации, от логики инверсии, результат включения в осмысление критики исходных смыслов на основе нового опыта, на основе его обобщений.
Достижение синтеза возможно на основе умения сохранить в каждом из ранее сформулированных смыслов тот аспект (аспекты), которые и составят необходимый элемент эффективного синтеза смысла. Происходит снятие ранее сложившихся смыслов посредством тончайшей их интерпретации, превращающих каждый из них в предпосылку, элемент нового синтеза на основе нового опыта, возросшего культурного богатства. Старые смыслы не уничтожаются, не исчезают, но оттесняются на задний план в культурное подсознание. Они из актуального потенциала культуры превращаются в скрытый потенциал, в некие мутации, способные в моменты кризиса актуализироваться, предложить свои, возможно даже древние варианты смыслов, решений [4]. Они сохраняют свою ценность как уровень осмысления менее сложного этапа человеческой реальности, потенциал логики его преодоления, как веха, хранящая и определенный уровень человеческих способностей, и возможно как вектор его повышения, веха на пути формирования более эффективных способностей, вектор дальнейшего анализа и синтеза, направленности критической интерпретации. Формирование синтеза есть одновременно поиск его меры, прежде всего поиск путей сближения, взаимопроникновения тех аспектов ранее сложившихся смыслов, которые сохраняются и интегрируются в новом смысле. В конечном итоге этот процесс должен стать основой для интерпретации осмысляемого предмета, превратиться в его смысл, пройти критерии научной верификации. Медиация превращает сферу между полюсами дуальной оппозиции в реальный переход, который проходит человеческое творчество, мысль, смыслообразование в разворачивание, саморазвитие творческих сил, способностей человека.
Проблема Другого возникает лишь в процессе возрастания значимости медиации. Она возникает как возрастающий по важности аспект напряженной деятельности, расширяющей и углубляющей формирование смыслов. В отличие от инверсии, где смысл навязывается ритуализированными эмоциональными механизмами, развитие медиации (как противоположность инверсионного процесса) совпадает с развитием человеческой свободы.
Анализ механизма медиации показывает, что в отношении ее существуют три фокуса рассмотрения, открывающие три формы, три аспекта медиации.
Во-первых, — это субъектная модальность, то есть способность движения мысли, смыслообразования по логике исторически сложившихся соответствующих потребностей субъекта, его стремлений, ценностей, способность сформировать для себя соответствующие программы, обосновать их формированием соответствующих условий, средств и целей, перевести прошлые потребности в будущее, их развить. Высшей формой этих потребностей является потребность общения с Другими, без чего невозможно воспроизводство смыслов, как и любая другая форма воспроизводства. Потребность в общении с Другими немыслима без потребности в их изменении, в изменении круга Других, в изменении их потребностей и способностей в соответствии с новыми потребностями Я.
Во-вторых, предметная модальность, то есть способность движения мысли по логике предмета, лежащего в сфере освоенного мира, точнее, на границе освоенного и неосвоенного мира, ведет к развитию логики предметности, интерпретации на ее основе ранее неосвоенного мира. Каковы же роль и место Другого в этой модальности? Предметность включает в себя не только природные и созданные человеком вещи, но и Другие, вступающие с Я в отношения всех типов. Отличие предметной от субъектной модальности в отношениях к Другому заключается в том, что в предметной, модальности Другой выступает скорее как необходимое, желательное, возможное условие, средство для целей первой модальности.
Эти две логики как два полюса дуальной оппозиции, противоречат друг другу вплоть до возможности взаимного разрушения. Свобода человека угрожает разрушением предметному миру и самому человеку, точно так же, как предметный мир угрожает подавлением человека своими катастрофами, дефицитом ресурсов, бесконечными опасностями и т. д. По сути, во всем этом можно видеть модель дуальной оппозиции, расчленившей сложные и многоаспектные процессы. Эта угроза взаиморазрушения нарастает в процессе усложнения общества, его проблем, что требует третьей рефлективной модальности.
Третья, рефлективная модальность нацелена на преодоление, снятие несоответствия, раскола, противоречия между первыми двумя модальностями. Тем самым, смыслообразование приобретает ступенчатый, иерархический характер. Рефлективная модальность нацеливает на относительно завершенное формирование качественно нового смысла, связанного с выходом в новое логическое пространство, на новую меру синтеза, что и есть новый смысл. Здесь Другой перерастает в проблему, создаваемого Я, проекта Другого как синтеза двух модальностей, синтеза возможности реализации потребностей Я и одновременно потребностей Другого. Однако это лишь начало проблемы. Другой становится проблемой для Я, для активизации его собственных способностей, когда, опираясь на внутренние ценности возможности, цели Другого, он может и должен включить его в совместную деятельность совместного самоизменения для достижения изменяющихся целей Я и одновременно изменяющихся целей Другого. На этом логическом этапе раскрывается важнейший аспект отношения Я к Другому. Он не редуцируется к загадке, опасности и т. д. Я не должен и не может сводить свои отношения к Другому или приспособить его к себе - и то и другое разрушительные крайности инверсионного типа для обоих. Смысл этих отношений в другом — возникает жизненная необходимость в диалоге между Я и Другим, что открывает путь постоянному поиску взаимного самоизменения через взаимопроникновение. Это открывает путь для самоосознания Я как Другого, но для Другого, который осмысляется как Другое Я (что собственно и должно быть результатом понимания), для превращения отношений Я и Другого как отношения Я и Я, как результат дальнейшего взаимопроникновения, преодоления взаимоотталкивания. Здесь лежит возможность движения по пути превращения взаимопроникновения в диалогизацию на всех уровнях человеческих отношений, что превращает дуальную оппозицию «Я — Другой» в самоизменяющийся диалог в единстве формирования новых смыслов и новых отношений.
Медиация это, прежде всего, развитие свободы в ее целостности. Распространенным заблуждением является представление, что суть свободы заключается в возможности выбора. Выбор существовал всегда как явление инверсионного уровня, так как оставляет человека в рамках ранее достигнутых достижений культуры в сфере альтернатив. Инверсия и есть выбор, например, между белыми и красными. То, что некогда обеим сторонам представлялось борьбой между силами мирового зла и силами добра, сегодня само согласие на подобный выбор как раз и представляется злом. Свобода, на формирование которой направлена медиация, заключается в стремлении формировать новые цели, новые средства, формировать новые условия, новый выбор, то есть постоянно расширять, углублять, само содержание свободы. Этот процесс и составляет суть медиации, так как без нее невозможен выход к новым смыслам, невозможны новый синтез, новая мера. Свобода это условие, средство и цель медиации, ее результат и предпосылка. Каждый шаг так понимаемой свободы расширяет возможности диалогизации отношений «Я — Другого».
Рекомендуем почитать