Мир психологии

Дискуссии о психологии рубежа XIX — XX вв.

Конец XIX в. стал совершенно особым периодом для мирового научного сообщества, ведь именно в это время как самостоятельные научные дисциплины формируются история, антропология, культурология, психология. Этот процесс сопровождался двумя необходимыми моментами: во-первых, определением целей, задач и предметов их исследований, а во-вторых, организацией специальных исторических, антропологических, психологических центров и научных изданий, на страницах которых широкое распространение получили дискуссии о предметах и методах вышеуказанных дисциплин и их месте среди других наук.
Московское Психологическое Общество, организованное при Московском университете философами М. М. Троицким и Н. Я. Гротом в 1885 г. (по их же инициативе был создан журнал «Вопросы философии и психологии», просуществовавший с 1889 по 1918 гг.), — занимало особое место среди многочисленных научных обществ, возникших в этот период. Появление его знаменательно. Во-первых, психология, не успев еще превратиться в самостоятельную науку и выйти из-под контроля философии и истории, становится интегральной сферой научной деятельности, той областью, в которой смогли сойтись друг с другом как представители «наук о духе» (те же историки и философы), так и представители двух противоположных (и в определенной степени противоборствующих) направлений, а именно естественники и гуманитарии. В этом смысле очень показателен состав Общества: в него входили как ученые философско-ориентированного подхода (Я. Я. Грот, Н, И. Кареев, А. А. Козлов, В, И, Геръе, М. Лопатин, Вл. Соловьев, Н. Бердяев, С. Н. Булгаков), так и ученые-естественники (И. М. Сеченов, В. М. Бехтерев, А. А. Токарский), кроме того, его членами были Л. Н. Толстой, В. И. Вернадский, многие крупные европейские ученые этого периода — В. Вундт, Г. Спенсер, К. Фишер и др.
В психологической науке этого периода обычно выделяется несколько направлений: идеалистическое (или описательное), эмпирическое (или интроспективное) и естественнонаучное (экспериментальное, опытное) [9; 18]. Отмечается также, что представители второго, т.е. эмпирического, направления отличались крайней непоследовательностью взглядов и противоречивостью методологических позиций. Среди наиболее дискуссионных проблем — определение психологии. Что же такое психология, к какой сфере научного знания она относится. Справедливость ради стоит отметить, что, несмотря на разнообразный состав Общества, на страницах «Вопросов философии и психологии» преобладали все же именно представители «наук о духе», и именно их позиции в наибольшей степени отражают все те противоречивые тенденции и процессы, которые сопровождают становление психологии как самостоятельной научной дисциплины. Кроме того, проблематика, к которой обращается эта часть авторов журнала, гораздо шире и дает гораздо лучшее представление о процессах и тенденциях, имевших место в российской (и мировой) науке.
Продолжительными были и споры об исследовательских методах этой молодой науки и предмете ее исследования, что находит свое отражение, в частности, в статьях авторов журнала «Вопросы философии и психологии», печатного органа Московского Психологического Общества.
Необходимо заметить, что именно в этом Обществе собрались самые известные, крупные и представительные историки, философы и психологи своего времени, то есть Московское Психологическое Общество в определенном смысле было центром как философски-, так и естественнонаучно-ориентированной психологической мысли, что признавалось практически всеми современниками. Кроме того, все вопросы, обсуждаемые на страницах печатного органа Общества, были очень актуальны в рассматриваемый период практически для всего научного сообщества. По замыслу создателей Общества, оно должно было «соединить разрозненные труды психологического характера в целях более широкой и плодотворной разработки психологии в ее составе, приложениях и истории и для ее распространения в России» [2. С. 252]. Ярошевский считает, что образование Общества было связано исключительно с идеями просвещения и что оно сыграло большую роль в формировании психологической науки в России. И это безусловно. Но важно отметить и широту обсуждаемых в обществе проблем.
Вопросы, которые затрагивались историками, философами и психологами на страницах журнала, очень разнообразны: методы и задачи психологии, ее место среди других наук; О. Конт и позитивизм, неокантианство; кризисные явления в науке; отношения между естественными и гуманитарными науками; попытки психологического обоснования истории и др. Далеко не все эти проблемы имеют непосредственное отношение к собственно психологии в современном, привычном понимании, хотя для многих авторов разработка, казалось бы, чисто философских или философско-исторических вопросов была теснейшим образом связана с решением вопросов психологической науки (в первую очередь теоретических).
Одна из самых острых проблем, решить которую пытались представители как естественных, так и гуманитарных наук заключалась в попытке определить точное место психологии в ряду других наук, ведь, как уже было отмечено выше, понятие «психология» в рассматриваемый период было достаточно широким и включало в себя и философию как метафизику, и философию как теорию познания, и элементы естественнонаучного знания.
В этом контексте одним из основных являлся вопрос о связи психологии и метафизики. Интересно отметить, что многие (но не все) авторы «Вопросов философии и психологии» выступали с предложением отделить наконец психологию от метафизики, указывая на крайне негативное влияние, оказываемое последней на психологическую науку [11. С. 164]. В то же время эти самые авторы воспринимают психологию как «науку о духе», а не как одно из направлений естественнонаучной мысли, как науку, которая должна заниматься анализом «взаимных отношений сознания, воли и чувствования», то есть тем, что до этого было «в ведении» метафизики. Факт признания психологии наукой вызывает у многих из них одобрение, но наряду с этим наличие связей между ней и философией не только не отрицается, но и всячески подчеркивается. Так, например, Н. А. Иванцов видит эту связь в том, что и наука, т.е. в том числе (и в первую очередь) психология, и философия в своих построениях пользуются внутренним опытом, поэтому между философией и наукой (например, психологией) нет резкого отличия в вопросе о содержании и методе [7. С. 37].
Вопрос о связи психологии и социологии также является одним из самых популярных среди авторов журнала. И здесь любопытно отметить, что зачастую психология предстает как основа наук о духе (в частности, социологии: например, Н. Абрикосов говорит о центральном положении, которое занимает психология среди других наук, тогда как социология добывает наиболее важный материал для психологии, так как последняя изучает духовные явления людей, живущих в обществе. Интересно заметить, что В. Вундт, «отец» экспериментальной психологии, также полагал, что психология станет теоретической основой для всех наук о духе, так как психология — это наука о непосредственном опыте, присутствующем у человека до его изменения научными понятиями, об опыте в «его непосредственной реальности» [3. С. 53] и далее), тогда как естественные науки изучают опосредованный внешними понятиями опыт. Человек для Вундта представляет собой психофизическое единство, духовный и телесный миры являются для него одним миром опыта, представляющим духовную и естественную стороны. В то же время, как это не покажется странным, он выступает за скорейшее освобождение психологии из-под гнета метафизики, считая так называемую «метафизическую психологию» очень опасной, уводящей настоящую психологию в сторону от самых важных вопросов и тратящей время на рассуждения об абстрактном понятии «душа», тогда как необходимо сосредоточиться на созерцании и выдвижении гипотезы, которые всегда должны быть проверены с помощью опыта [8. С. 87-114].
Один из инициаторов создания журнала философ Н. Я. Грот, разрабатывавший теоретические основания психологической науки, считал психологию центральной, главенствующей наукой, так как «специальную,науку в ее работе всегда направляла особая наука о познании, о законах мышления, о приемах приобретения и доказательства истины», то есть психология [5. С. 143—144]. Он видел ее задачи в изучении и объяснении душевных явлений, то есть роспринимал психологию как теоретическую науку о духе. Важно отметить, что в то же время он не считает возможным полностью игнорировать иные направления в этой развивающейся науке, например, экспериментальную психологию, но и при работе в этом русле, считает Н. Я. Грот, нельзя полностью отказаться от теоретико-философского рассмотрения проблемы.
Один из недостатков системы О. Конта, устранение которого в этот период представлялось необходимым многим ученым, заключался в стремлении позитивистов вслед за Контом изучать общее в ущерб индивидуальному. Стремление обратить внимание и на частное, индивидуальное, неповторяющееся хорошо заметно у членов Московского Психологического Общества. Это касается и их размышлений о предмете психологической науки, и о предмете и задачах истории. Один из самых активных авторов журнала В. Хвостов в своей статье «Науки об общем и науки об индивидуальном» провозглашает насущную потребность в изучении индивидуального, особо подчеркивая негативную роль, которую сыграл в незаслуженном умалении роли индивидуального О. Конт (В. И. Геръе также прямо указывает на этот недостаток контовской системы, обвиняя основателя позитивизма в «отрицательном отношении ко всем явлениям индивидуальной жизни»). Важно отметить, что для автора интерес представляет в первую очередь индивидуальная психика и ее особенности, в которой он видит проявление особой исторической причинности. Он считает также, что, кроме индивидуальной психики, исследователь должен обращать особое внимание и на «индивидуальные и неповторяющиеся события в социальной жизни людей». Но акцент делается им именно на индивидуальных психических особенностях, для более детального изучения и понимания которых иногда необходимо обращаться и ко «внешней природе», имеющей непосредственное влияние и воздействие на психику индивидуума или общества [12. С. 340—367]. Л. Е. Оболенский также говорит о необходимости изучения индивидуальных психологических особенностей, выделяя «психологию индивида в толпе или обществе» как перспективное направление, в отличие от изучения психологических особенностей всего общества, считая это невозможным, т.к., во-первых, даже самая сплоченная толпа может быть разбита на несколько психологических типов, а во-вторых, даже в толпе психология продолжает оставаться индивидуальной.
Г. Челпанов подчеркивает значение индивидуальной психологии, называя ее «высшей точкой развития современной психологии». Но в то же время он, во-первых, не отрицает необходимости изучать и общее, а во-вторых, подчеркивает необходимость изучения индивидуального в первую очередь для предвидения того, как индивид будет чувствовать и вести себя в дальнейшем. Таким образом, индивидуальная психология в его интерпретации превращается в практическую, прикладную науку.