В категории: Наука — практике и практика — науке
Мир психологии
Проблемы человеческого бытия
Запрет советов
Запрет советов связан также с тем, что мы всегда сталкиваемся с уникальностью клиента и его ситуации. Если же консультант советует, у него практически нет возможности быть точным. Можно быть точным в рекомендациях, но не в советах [12]. Делегирование ответственности клиенту помогает преодолеть поведенческие паттерны, приводящие к возникновению проблемы, самого запроса и запроса на советы, в частности. Очень часто на психологической почве, когда возникает проблема клиента, присутствуют элементы безответственности: клиент не способен четко определить границы своей собственной личности и своих межличностных отношений, а значит, не способен адекватно распределить ответственноть за происходящее с ним и результаты межличностных контактов. Если психолог берет ответственность на себя, он лишь воспроизводит ситуацию, по поводу которой пришел клиент. Делегирование ответственности создает условия для преодоления зависимости и пассивности клиента, в частности, во взаимоотношениях со значимыми лицами своего окружения. Как и все другие принципы психотерапии, принцип делегирования ответственности клиенту — одно из средств самосохранения психолога, выживания психолога в процессе консультирования. Если психолог берет ответственность на себя, то он предоставляет своего рода карт-бланш своему клиенту. Клиент может в этой ситуации дискредитировать и саботировать всю совместную работу: при этом не обязательно сознательно и не обязательно намеренно, но возлагая в результате всю ответственность и вину на человека, эту ситуацию воплощающего. В этом случае клиент, например, просто не следует совету, и часто возникает необходимость найти другого консультанта. Все это разрушает терапевтические отношения [8; 12; 15].
Специального внимания требует разграничение непрофессиональных и профессиональных отношений. Оно обеспечивает свободу консультанта и клиента: покольку, как уже отмечалось, очень часто проблемы, с которыми приходит клиент, связаны с непростроенностью границ его личности и межличностных отношений в деловом и интимно-личностном общении. И если психолог не помогает клиенту в этом отношении, то жизненная ситуация и ситуации консультации как бы сливаются. Разграничение этих отношений обеспечивает дистанцирование и возможность эмпатической коммуникации, невозможной без этой дистанции. Принцип делегирования ответственности очень трудно реализовать, если консультант выходит за рамки собственно профессиональных отношений [4; 8; 12; 16; 20; 22]. Здесь мы очень часто сталкиваемся с фактом профессиональной неэффективности психолога в консультировании близких ему людей, поскольку в этой ситуации очень трудно отделить личностное от профессионального как в своих собственных глазах, так и в глазах этого человека. Эффективная помощь близким становится возможной только тогда, когда профессиональная компетентность специалиста реально существует не независимо и «помимо» его человеческой компетентности, а включена в нее как необходимый, но не единственный момент {Копъев А.Ф., 1999; Хараш А.У., 1996 и др.). Наиболее общие основания человеческой компетентности, на удивление, сходны с тремя транстеоретическими постулатами эффективной психологической помощи: уважение к другому человеку и самому себе, сознавание, конгруэнтность и аутентичность человека и его взаимоотношений с окружающими.
То же самое касается и помощи самому себе: действительно эффективной она становится тогда, когда человек научается доверять себе, принимать себя, свои желания «как данность» и «ценность», смотреть на себя с «эстетической точки зрения» [8; 10; 11; 13; 15; 17идр.] Если не удается развести и соподчинить профессиональные ценности специалиста личностным, психолог переходит из профессиональной позиции в обыденную со всеми вытекающими отсюда негативными последствиями, которые изменяют или нивелируют эффективность консультирования [7; 8; 12]. Но возникает опасность иного рода: стать излишне дистанцированным и отстраненным, закрытым от клиента [5; 7; 8; 19], что также разрушает необходимую ситуацию консультирования.
Таким образом, мы затрагиваем хорошо известную антиномию между включенной и невключенной позицией психолога-консультанта [2; 8; 12; 15; 16; 25]. Возникают следующие возможные позиции :
1) Психолог может выступать как второе «Я» клиента, и в этом случае для него будет характерным «прямое эмоционально-сопереживательное участие» .
В этом случае мы встречаемся с двумя вариантами: симпатия (антипатия) и идентификация. Испытывая симпатию, консультант обычно идет по ложному пути. Симпатия явялется вариантом оценочного понимания, вариантом контр- и трансферных реакций. В частности, мы испытываем симпатию к людям, которые либо похожи на нас, либо на тех людей, которых мы считаем положительными, поведению которых мы бы хотели следовать. Еще одна опасность для практикующего консультанта — идентификация, отождествление с клиентом, его эмоциональным состоянием. Оба эти «нарушения» должны стать предметом совместного с клиентом обсуждения и саморефлексии консультанта.
2) «Эксперт», «консультант», «врач», предлагает клиенту прямое отстранен-но-профессиональное участие. Здесь также существуют два основных типа, которые можно описать как различные варианты распада позиции эстетической вненаходимости.
3) Личность, «я-для-себя-бытие» может быть услышана только при устойчивой и уверенной позиции вне нее (обозначенной в отечественных гуманистически-ориентированных исследованиях как позиция «эстетической вненаходимости»). Одно из нарушений принципа: промежуточный этап «распада» позиции эстетической вненаходимости- этическая познавательная вненаходимость. Объектом внимания для психолога выступает усеченная личность как субъект, подлежащий моральной оценке, и объект безучастного научного анализа. Результат использования такой стратегии — «оплощение другости» психотерапевта» [8; 21].
Другой вариант распада позиции эстетической вненаходимости представлен позицией «учителя», «гуру»: не столько интерпретирующего проблемы клиента, сколько явно или неявно снабжающего его «руководствами к действию», опирающимися на разделяемую консультантом систему ценностей.
Восстановление «внутреннего порядка» возможно лишь в диалоге с другим. Поэтому близкие-другие обычно менее авторитетны, лишены «упругой» целостной, последовательной «вненаходимости». Поэтому, например, так трудно принимают профессиональный статус консультанта его друзья и родные. Желание подтвердить и/или опровергнуть профессиональную компетентность психолога по своей сути оценочно. Быть психологом для своих близких решается далеко не каждый терапевт. В некоторых системах (например, психоанализе) это просто запрещено. В других — консультанту приходится прилагать значительные усилия для того, чтобы сначала «дистанцироваться», найти ту точку зрения, с которой знакомого ему человека «лучше видно», а затем — «вернуться», насколько это представляется возможным, к конвенциональному стереотипу взаимоотношений. С этим же связаны трудности самопонимания консультанта: невозможность «эстетического восприятия» самого себя, своих переживаний и поступков. К. Роджерс использует для описания эмпатии выражение «как если бы». Консультант испытывает состояние другого человека, «как если бы» оно было его. Другое определение эмпатии — видение мира глазами клиента, с его точки зрения, «как если бы» эта точка зрения была нашей. Таким образом, для эмпатии характерна внутренняя психологическая дистанция между нашим состоянием и состоянием другого. Утрачивая ее — утрачиваем эмпатию [12;15;21идр.], Однако эмпатическая дистанция не означает отстраненности. Культура эм-патического контакта предполагает простроенность личностных границ консультанта [13; 15; 22; 25; 28 и др.]. Способность к эмпатии и эстетической вненаходимости предполагают личностную зрелость, взрослость профессионала.
«Зрелые» отношения, к которым стремится психолог-консультант, обычно возникают между людьми, готовыми: 1) отвечать — за себя и свои поступки, отвечать, идя навстречу другому, открыто выражая собственное мнение и позицию, 2) рисковать, сознавая неустойчивость и шаткость «обыденных» правил и норм, Это отношения между (социально-психологически) взрослыми людьми.
«Незрелые» отношения формируются между людьми, не готовыми либо 1) рисковать кажущейся устойчивостью собственных норм и правил, либо 2) открыто отвечать другому человеку.
Взрослость как социально-психологический феномен в условиях развертывания соответствующих межиндивидных отношений предполагает способность к совместному (с другим(и)) построению способа организации совместной (неповторимой и индивидуальной по форме) деятельности. Одним из важнейших фактов в этой области является способность человека к освоению и созданию новых способов, стратегий понимания себя и мира в диалоге с другим человеком. Другая сторона этого процесса взаимодействия — способность к «пониманию», «ассимиляции» и интеграции уже существующих способов понимания.
В данном случае отметим лишь некоторые характерестики взрослости, особо значимые в деятельности консультанта-психолога. Важным моментом познавательного и личностного развития взрослого человека является самопонимание. В этом процессе самопонимание человека: способность к многоуровневому и многоплановому «отражению» человеком своей жизнедеятельности, — выступает как одно из главных оснований и условий возможности «переопределения» условий собственной жизнедеятельности, образа жизни {Рубинштейн С.Л,, Фромм Э., Анциферова Л.И. и др.).
Взрослея, человек проходит через различные этапы когнитивной и личностной (межличностной) децентрации. Однако преодоление эгоцентрических установок ни в познавательной активности личности, ни в ее жизни, общении с другими людьми, никогда не бывает полным. «Декаляж» в развитии человека {Анциферова Л.И., Пиаже Ж., Шай У.) — скорее повседневная «норма», чем отклонение. Вместе с тем взрослый человек часто характеризуется как человек, стремящийся к личностной самоактуализации, развитию всех своих потенциальных способностей, осознанию и осуществлению всех возможностей ответственного выбора, которые предоставляет ему его жизнь, другие люди. Одновременно взрослость предполагает способность к «самоактуализирующимся» отношениям, созданию зрелых межличностных отношений с другими людьми, преодоление не только когнитивного, но и личностного эгоцентризма. Самоактуализация предполагает осознание субъективности своего познания и своих отношений с миром, наряду с развитием способности к непредвзятому пониманию происходящего и других людей. (Характеристики самоактуализирующейся личности описаныу например, А.Маслоу, Э, Шостромом (1992), Ф.Перлзом (1993), В.Сатир (1992)).
Взрослость, что в нашем случае особенно важно, характеризуется как способность к особым, децентрированним, диалогическим отношениям с другими людьми. Оптимальные, зрелые межличностные отношения, к которым человек приходит, накапливая жизненный опыт, обретая мудрость, — это отношения «даосской любви», предполагающие способность и желание человека отвечать «за тех, кого мы приручили», к глубокому контакту и принятию «как данности, как факта» другого человека: его ценностей, особого видения мира, — умения сохранять личную автономность и простроенность «контактных границ» человека, стремление «быть» с другим человеком, а не владеть им, входить в общение «всем существом», работая над их творческим развитием и переосмыслением, искусство спонтанности. Зрелые отношения предполагают самоактуализацию обоих участников, их открытость навстречу друг другу, искренность и аутентичность, «общение без масок», стремление к «экзистенциальной встрече» (рассмотрение другого человека, его переживаний как самоценности, «ресакрализация») [10; 11; 12; 15; 17; 25; 28]. Незрелые отношения «дефициентны» [10], предполагают обращение к другим людям лишь постольку, поскольку они удовлетворяют какую-либо потребность, основаны на «условиях ценности» («если ты меня любишь, то...»), направлены на обладание («иметь»). Важно отметить, что если в личностной сфере взросление человека предполагает развитие способности отвечать за самого себя, свои поступки, то в сфере межличностной существенным критерием зрелости выступает их «паритетность», умение распределять ответственность за происходящее на двоих.
Взрослый выходит к ценностно, духовно «обусловленному» типу реагирования и понятию ответственности (1; 3; 10; 13; 15; 17идр.). Поэтому взрослый может быть описан как тот или иной тип ценностной системы:
1) как «ценностная система», центрированная вокруг одной, главной ценности (например, честности, самоактуализации или, как многие учителя, «воспитанности»), использующая ее для объяснения всего, что происходит внутри и вокруг себя,
2) как «плюралистическая» система ценностей (человек, признающий множественность путей осмысления и способов бытия, субъективность мирови-дения каждым человеком), стремящаяся к множественным интерпретациям психической и физической реальности,
3) взрослость может быть рассмотрена как «ценностный процесс», то есть способность человека жить «в потоке» изменяющегося опыта, ориентируясь то на одну, то на другую систему ценностей. Ценностный процесс предполагает диалог человека с миром и самим собой: стремление к построению в конкретной ситуации общения с другим человеком общего видения, «со-значения» проблемной ситуации.
Итак, существует несколько типичных имплицитных моделей ответственности психолога-консультанта и клиента в консультативном процессе. Имплицитная модель ответственности выступает как существенный компонент системы ценностей субъекта (включает представление о том, что такое ответственность и как она должна распределяться). Включая также представление о том, как и кем должна перерабатываться смысловая информация, возникающая и функционирующая в процессе консультативного взаимодействия, имплицитная теория ответственности является одной из характеристик процессов понимания психологом и клиентом происходящего вне и внутри них. Имплицитная теория ответственности включает также представления о способах трансляции (декларации) ответственности другому человеку или приписывания ее самому себе, определяя ряд особенностей общения психолога с клиентом.
В целом, ценностный потенциал специалиста, существенным компонентом которого является имплицитная теория ответственности, определяет выбор стратегии понимания другого человека — объясняющую, интерпретирующую или диалогическую, а также выбор конкретной модели общения с клиентом.
Рекомендуем почитать