Мир психологии

Проблема ответственности психолога-консультанта

Объективно обусловленный в ситуации напряженности современной жизни рост потребности в обращении к психологу-консультанту повышает не только его значение и роль, но и требования к нему как специалисту, актуализируя углубление его спецальных знаний, освоения теоретико-методологических принципов психотерапевтической деятельности, понимания ответственности. Последнее приобретает в профессионально-личностном определении психолога-консультанта особый смысл.
Профессионально-личностное становление психолога-консультанта связано с поиском собственной, подчас уникальной картины психотерапевтического процесса. Исключением не является и один из наиболее существенных компонентов и принципов этой картины — представления об ответственности, имплицитная теория [2; 5; 7; 11; 15; 20; 21; 22; 27] ответственности психолога-консультанта.
Имплицитная теория ответственности консультанта представлена рядом измерений:
1) представлением о том, что такое ответственность,
2) представление о том, кто, за что и в какой мере отвечает в ситуации консультативного взаимодействия,
3) представление об основных способах ответственного поведения и трансляции ответственности клиенту, способах, которыми клиента транслирует и/или возлагает ответственность за происходящее с собой и в процессе психотерапии на специалиста,
4) представление об основных ошибках и вариантах нарушений принципа ответственности, способах избегания ответственности и эффективных путях коррекции этих нарушений.
Поиск некоторых транстеоретических (общих для всех теоретеико-прак-тических психотерапевтических ориентации) компонентов моделей ответственности неизбежно приводит нас к необходимости определить основные, транстеоретические постулаты психологической помощи вообще. Они, по мнению многих исследователей, таковы:
1) Высокий уровень осознавания терапевтом того, что он делает: можно делать все, если вы осознаете, что именно делаете, каковы возможные последствия и вероятные причины ваших поступков, как ваши слова и действия будут услышаны клиентом.
2) Личностная и профессиональная конгруэнтность специалиста: специалист может делать все, что соответствует его внутренней сущности, глубинным интенциям и наиболее общим ценностным основаниям его собственного бытия.
3) Главный принцип — уважение к клиенту как человеку: вы можете делать все, что не является нарушением человеческого достоинства и прав клиента, ваших собственных прав и достоинства.
Выработка собственной манеры, модели общения с клиентом и стратегии понимания клиента (то есть системы способов переработки смысловой информации), соответствующих наиболее глубинным ценностным установкам субъекта, связана:
• на начальной стадии профессионального становления с отказом от ряда норм и моделей повседневно-обыденного общения и понимания,
• на стадии интеграции личностной и профессиональной идентичностей — с отказом от ряда «квазипрофессиональных» норм и поведенческих шаблонов, норм, диктуемых тем или иным психотерапевтическим мифом.
Сам по себе конструируемый или предлагаемый клиенту в ходе психотерапии миф в качестве одного из существенных компонентов включает систему представлений об ответственности. Обыденные «законы» приписывания ответственности хорошо известны. Эти законы входят в состав обыденной, «наивной» эпистемологии (lay epistemiology). Начинающему консультанту предлагается их отрефлексировать и «изжить» {ДжонсЕ.,ДевисДж.,др.). Далее, в процессе профессионального развития предметом освоения, критической оценки и преобразования становятся собственно профессиональные мифы и представления.
Отказ от тех и от других может носить как частичный, так и тотальный характер, предполагая либо простое игнорирование, либо — демонстративный отказ — «вызов» [4; 20 и др.]. Мера осознанности стратегии отказа обусловливает, определяет действенность такого отказа и влияет на особенности выбора конкретной модели общения с клиентом, а также ряд таких феноменов, как «толерантность к неопределенности», склонность к психологическому сгоранию, устойчивость личностной позиции и когнитивной центрации консультанта в процессе понимания клиента и т.д. [8; 9 и др.].
Общим местом большинства исследований проблемы ответственности в психотерапии является указание на существование двух основных векторов ее направленности:
1) ответственность консультанта за себя (способность к самоуправлению, бережное и уважительное отношение к себе, своей работе и личности),
2) ответственность за клиента.
Наиболее дискусионной проблемой считается последний вопрос: кончается ли ответственность консультанта за клиента рамками кабинета, периодом встреч или дальнейшей судьбой клиента в целом. Как правило, отмечается, что чем «наивнее» консультант, чем меньше он «напрыгался, предоставляя себя, свою помощь в порядке самоистребления» своим клиентам, тем шире для него зона ответственности [2; 20 и др.]. Исходя из этого, решается вопрос об ответственности клиента за самого себя: какой процент ответственности за результаты психотерапии и его дальнейшую жизнь ему можно приписать: 100 %, 50 %, 10 % или вообще 0 %?
Но, как уже стало очевидным, выбор меры ответственности за другого тесно связан с выбором меры ответственности консультанта за самого себя. Только в принципе психически здоровый и личностно интегрированный консультант, сознающий свои собственные проблемы и трудности, может эффективно помочь клиенту. Процедуры, которые использует ответственный консультант в самоподготовке к своей деятельности: супервизорские консультации, самопсихотерапия, профессиональные тренинги и т.д. Показательно, что чем ниже уровень профессиональной компетентности и личностной зрелости консультанта, тем менее он склонен помогать себе, используя по отношению к себе те же методы, что и по отношению к клиенту: обращаться за профессиональной психологической поддержкой.
Во взаимодействии субъектов, участвующих в процессе консультирования, многое решает привычный для консультанта или клиента локус контроля. Обычно для гармоничных межличностных отношений рекомендуется пропорция 50 % : 50 %.В то же время отмечается, что, в отличие от обыденных, в том числе близких, интимно-личностных отношений, консультативная встреча не имеет целью построение самих отношений. Терапевтические отношения используются скорее как средство излечения {Хараш А.У., Лейнг Р.). Поэтому привычные пропорции ответственности здесь не применимы.
Существенные различия моделей ответственности наблюдаются в немедицинской и медицинской моделях психотерапии. В медицинской терапии, в работе с пациентом: субъектом, лишенным чего-то, испытывающим нехватку интеллекта, самоконтроля, социальных связей и т.д., консультант отвечает за все, в том числе за судьбу своего пациента.
В немедицинской модели консультант исходит из того, что всякое психологическое воздействие уступает способности человека быть здоровым: клиент — как человек, стремящийся к «самоусилению» и саморазвитию — отвечает за все или почти за все: за результат лечения, свое поведение в ходе сеансов психотерапии, свою жизнь, иногда — даже за настроение консультанта.