Мир психологии

Защита у крупнейших из купцов

Попытки найти защиту у крупнейших из купцов в случае облавы на контрабанду кончались плачевно для тех, у кого товары обнаруживались: «Сын Эрры отослал свою контрабанду Пушукену, но его контрабанда была захвачена; дворец арестовал Пушукена и бросил его в оковы, охрана сильная» [12].
Кроме рыночной пошлины, хозяевам городов караваны на всем пути их следования платили бакшиш (da'tum / tatum) всюду, где останавливались, с каждой головы вьючного животного, то есть с каждых двух талантов груза (60 кг) или с каждого носильщика, поднимавшего не больше таланта; в мелких селениях этот сбор взимал местный жрец (qassum). От Ашшура до Каниша один из купцов выплатил 5 мин 45 сиклей серебра (около 2 кг 700 г) за груз в 5 талантов и 20 мин (то есть около 160 кг) [6. С. 50]. Расходы на бакшиш зависели от трудности пути, но легкий путь не всегда был предпочтительней из-за опасностей как в связи с беспорядками в местных городах, так и в связи с наведением порядка местными властями в торговле.
Как бы то ни было, купцы продолжают вести свои торговые операции, опираясь на свои собственные силы, подчас рискуя не только утратой товара, но и лишением свободы, и противостоят государству, правителям и общинам, из которых они выделялись в самостоятельную особую группу.
Помимо запретных, ограничительных мер, направленных на деятельность купечества, идет процесс вовлечения его в круг государственных интересов. Так, городские власти, видя достаточную выгодность купеческой деятельности, старались подчинить ее своим нуждам: так, ашшурские правители могли запретить купцам торговать местными тканями с целью защитить сбыт своих или организовать сбор средств на строительство городских стен, с угрозой в случае уклонения снять деньги со счетов, имеющихся в городе [2. С. 47]. Правители городов тщательно следили за соблюдением купцами их обязательств, состоявших, кроме выплаты пошлины, еще и в преимущественном праве дворца на покупку товаров, в особенности в праве отобрать каждую десятую ткань из партии лучших в качестве десятины: «112 твоих тканей пошли во дворец, из них пять с половиной тканей -пошлина, и 1/2 сикля ты должен заплатить серебром; 11 тканей — десятина, одна ткань — пропажа, одну ткань [ты отда]шь(?) сыну ИдиСу[эна], остальные твои ткани — 94 твоих тканей, — свободны (для продажи)» [10].
Одним словом, в отношениях с правителями городов, с государством, дворцами существовала практически постоянная более или менее выраженная, скрытая или явная конфронтация, «заставляющая» купцов в специфических условиях развития торговли объединяться в осуществлении торговли и противостоянии другим структурам.
Личная выгода и новые связи и отношения в сфере купцов как новые, непохожие на «старые» внутриобщинные выступают как некий конфликт, противоречие с прежними традиционными , общинными. Создаваемые новые мобильные структуры оказываются внешними по отношению к прежним формам организации. Торговцы выступают как дифференцированная группа, в качестве активного субъекта новой сферы деятельности, в то время как психологически в обществе III тыс. до н.э. человеку еще трудно мыслить и воспринимать иные группы и отношения, кроме общинных. Старые родовые отношения, предлагающие общность и единство интересов всех членов родовой общины, невозможность выйти за пределы этой системы, наталкиваются на новые, преобразующие эту систему условия и характер связей. Естественно, восприятие новых явлений запаздывает по отношению к возникновению этого «нового», и психологически купеческая деятельность воспринимается как «обязанная» быть связанной с определенной общностью. И в этом случае объективно возникала потребность «противопоставления» и объединения их.
В своей новой деятельности купцы (свободные, не царские тамкары) выступали специфическими объединениями. Порою это были мощные компании, соотносящиеся в своей деятельности с разными структурами. Одним из мощных опорных центров международной торговли был город Каниш, видными представителями одной из купеческих организаций в этом ремесленно-торговом центре были ашшурцы. Купеческая организация имела сложную и четко отлаженную систему самоуправления во главе с 50 наиболее крупными купцами, куда входил и известный Пушукен [3. С. 53]. Купцы, деятельность которых была под неусыпным оком дворцовых структур, очень слаженно в качестве «коллективного» индивида выступали в отношениях с правителями рынка, дворцов, храмов. Так, канишские купцы договаривались с правителями рынков городов, с которыми они торговали. Известен договор канишскои купеческой организации с хозяином главного рынка на юге Малой Азии — правителем Вахшании (который получил подарок каши-нитов — 20 мин =10 кг меди) и с хозяином важнейшего рынка на севере Малой Азии — правителем Тамнии [3. С. 47]. Характерно, что профессиональные интересы купцов были общезначимыми (для всего общества и для купцов разных областей), а купцы достаточно сильными, чтобы участвовать в международных делах своих государств, городов и т. д. Так, например, при подписании договора правителя Каниша с малоазиатским городом Ма'мы участвовали представители торговли с «анатолийской» и «ашшурской» сторон поровну.
«Товарищество» (ebarutum) торговцев или «братство» (ahhutum) достаточно хорошо изучено Н. Б. Янковской на материале канишского торгового объединения, куда входили, в частности, и ашшурские купцы. Эти частные торговые общества действовали подолгу и были объединены почитанием богов братства или товарищества [6. С. 52].
Глава общества назывался «отцом» (abum), причем часто основная масса торгового общества состояла из кровных родственников. Все фонды торгового общества, то есть его касса, находились в руках кассира (samalla'um). Он вел кассовый счет, а денежные средства постоянно были в обращении. Касса находилась в торговой конторе, где скреплялись подписями и важнейшие документы.
Товары торговых обществ Каниша состояли из предметов международной торговли, так как Каниш был крупнейшим центром, связывающим торговые операции Малой Азии с Месопотамией, со Средиземноморьем, то такого рода торговля была чрезвычайно прибыльной. Вели ее клановые караваны торговцев. Для крупных перевозок торговые общества имели постоянных перевозчиков, являвшихся их важнейшими компаньонами.
Купцы соотносились в своей торговой деятельности как со своими компаньонами, так и с местной администрацией.
Каждый из домов компаньонов направлял друг другу постоянных представителей, наблюдавших за ходом торговли и, видимо, обеспечивавших интересы своего хозяина. Члены торгового общества могли высылать своим компаньонам что-нибудь, чтобы обеспечить будущую операцию, или оформлять заем вне своего торгового объединения. Купцы выступают как истцы и ответчики в суде, они же привлекаются в качестве свидетелей; все это говорит об особом социальном статусе торговцев-купцов.
Компаньоны строго отбирались, велось постоянное наблюдение за их деятельностью, круг кредитуемых лиц старались ограничить только надежными участниками торговли, на способности и средства которых можно было рассчитывать без страха разорения.
Важную роль в сохранении устойчивости купеческой общины играл кассир.
В обязанности кассира входила регистрация операций и платежей; за всю работу он имел право на треть прибыли, но фактически из-за постоянного обращения денег он ничего не получал очень долгое время. Так, кассир Аш-шуриди пишет главным деятелям своего торгового общества — АлАхуму, ЭламаЭ пушукену и Ашшуртаклаку: «Вы мои братья! С (самого начала — вот уже) тридцатый год я нахожусь в городе и подсчитываю кассу, представительствуя в торговой общине, — потребуйте же мне (что-нибудь) у благодетелей торговой общины! ... Вы разве не знаете, каков мой вклад! Кроме всех этих вкладов, я ничего (никуда) не помещал. Я отвесил 37 мин (по) кассовому счету! Помилосердствуйте! Позаботьтесь, а (то и) за половину (торгового) дела не стану служить!..»
Ассирийские торговцы в Канише были связаны «клятвой верности», которую они приносили перед символами бога Ашшура — Кривым кинжалом-мечом (patrum) и эмблемой (sugarum). Эти божественные регалии находились в городе Уршу, на пути следования из Ашшура в Анатолию.
В Канише найдены два отрывка из надписи Эришумы I, сына Илушумы. Эта надпись [3. С. 50], служившая для чтения в собрании торговцев, и представляла собой своеобразный кодекс чести и клятву верности своей торговой организации. В тексте имеется обращение к царю с тем же именем — Эришу-му II, сыну Нарам-Сина. По сравнению с найденной в Ашшуре версией этого же текста характерна вставка, перечисляющая судей: их семеро, и среди них, наряду с божественным «судьей» Ишмекарабом (известен как благой судья в загробном мире), названо и реальное лицо — Пушукен, один из упоминаемых крупных торговцев канишской организации.
Таким образом, купцы объединялись в торговые компании, которые имели четкую структуру, свою казну, казначея; товарищество купцов всячески поддерживало своих членов, гарантировало обеспечение векселей.
Вся деятельность канишского торгового объединения держалась на многостепенном взаимном кредите, начиная с мелкой розничной торговли, в которой и 10 сиклей серебра были значительной суммой, и кончая караванной торговлей, от успеха которой зависели судьбы крупных торговых обществ. Эти торговые общества были фактическими хозяевами торгового объединения Каниша, так, например, купец Энлильбани кредитовал не только отдельных торговцев, но и саму торговую общину Каниша (одна из его ссуд составляла более 100 мин серебра, то есть около 50 кг) [9. S. 120].
Под формой кредитно-долговых отношений скрывались самые разные виды сделок. Все они делились на две группы — беспроцентный заем, становившийся процентным с момента просрочки платежа, и процентные займы.
Помощь друг другу в среде купечества, а также помощь одному торговцу со стороны торгового сообщества осуществлялась не в силу их общинной связи (мы видим, что купечество разрывает эти связи; не все члены компании родственники), а в силу прибыли, которую могут принести те или иные члены торгового сообщества. Если соседская община защищает своих членов ради сохранения общности, она достаточно замкнута, гарантирует защиту от «чужаков» (невозможность приобрести землю в общине не ее членам и т. д.), осуществляет уравнительные переделы земли, сохраняет традиционные устои общества; то торговое объединение строится совершенно на других принципах. Индивидуальная деятельность, стремление к личной выгоде, система взаимного кредита (под проценты) — совершенно иные реалии руководят деятельностью «нового» субъекта социума — торговца, купца.
«Купечество» рождалось из общинных структур и поэтому в рамках общинной психологии, но в противовес им. Вычленение новых исторических субъектов при разлагающихся первобытных отношениях было сложным и неоднозначным. Выход из общинных отношений был не под силу одиночкам (см. подробнее Сайко [4]). Только объединяясь, купцы могли противостоять общине в своей профессиональной деятельности и психологически. Но такого объединения требовала необходимость противостояния и другим новым структурам, а также трудностям торговли и т. д. Формируются свои особые принципы отношений, своя «субкультура», своя купеческая психология. Купцы активно участвовали в создании нового общества, новой социальной реальности, в том числе новой общественной психологии.