В категории: Научные и научно-практические исследования
Мир психологии
Проблемы человеческого бытия
Образ жизни и картина мира
Долгая традиция торговли с азиатскими странами наложила на российских купцов столь глубокий отпечаток, что его потом долго не могли стереть завязавшиеся впоследствии отношения с Западом [17. С. 269]. Восточная ориентация русского купечества отражалась в период Московского государства на его внешнем виде. Облаченные в роскошные кафтаны из заморской парчи, в высокие, отороченные мехом шапки и остроносые сапожки, «гости» внешне напоминали богатых персов. А их жены предпочитали румяна экзотических красных тонов.
Но к середине XIX в. наряд московского купца изменился. В.Г. Белинский так описывал его. Девять десятых купцов, — писал он, — «носят православную, от предков завещанную бороду, длиннополый сюртук синего сукна и ботфорты с кисточкою, скрывающие в себе оконечности плисовых или суконных брюк; одна десятая позволяет себе брить бороду и по одежде, по образу жизни, вообще во внешности походит на разночинцев и даже дворян средней руки» [ 1. С. 27]. «Парадный» же вид московской купчихи он характеризовал так: «...разбеленная, разрумяненная, обремененная жемчугами, иногда с платком на голове и с косичками от висков, йо чаще в шляпке с перьями (прекрасный пол даже и в купечестве далеко обогнал мужчин на пути европеизма)» [1. С. 26].
Петербургское купечество в одежде также придерживалось обычаев старины, но и оно менялось, следуя духу времени. Купцы старшего поколения, как и в Москве, носили окладистую бороду и длиннополый русский кафтан. Их жены повязывали голову платком и поверх немецкого платья надевали салоп и телогрейку. Но уже их дочери шили наряды по последней парижской моде, дополняя их по праздникам богатыми и часто неуместными украшениями — жемчугами, бриллиантами, цветами, страусовыми перьями. Сыновья старались выглядеть франтами, перенимая светский лоск. Пожилые, придя в гости, крестились на иконы, а после кланялись обществу. Молодежь — жала руки, обменивалась поцелуями и лепетала по-французски [4. С. 54].
В купеческой субкультуре, вполне естественно, были свои особенные моды и стили. Купчихи, например, некогда красили зубы в черный цвет, что считалось идеалом красоты. В радищевском «Путешествии из Петербурга в Москву» портрет жены купца выглядит следующим образом: «Прасковья Денисовна, его новобрачная супруга, бела и румяна. Зубы — как уголь. Брови в нитку, чернее сажи» [15. С. 160].
Интересна и характеристика купеческой молодежи начала века: «Молодежь, — писала кн. Тенишева, — та очень забавна, она вся обязательно с бритыми лицами, одета по строгим правилам последней английской моды, но почему-то кажется скорее смешной и напоминает какой-то маскарад. Несмотря на желание что-то из себя изображать, эти молодые люди ни по воспитанию, ни по манерам или разговору не дают ни на секунду иллюзии, что вы находитесь-в культурном обществе. Наоборот, перед вами только прилизанные, прифрантившиеся приказчики с развязными гостинодворскими манерами...» [25. С. 263].
Как и всякая сложившаяся субкультура, купечество создало свой особый язык или, точнее, жаргон. «Как ни старается купец говорить по-русски, — писал историк, — ничего не выходит. От своих отбился, к чужим не пристал. Сложилась своя особая речь, свои манеры и вид. Любое слово — и чем чуднее, тем лучше — ставится так, чтобы выразить свое отношение к людям, к посторонним» [7. С. 81].
Анализ показывает, что речь столичного купца была во многом близка к воровскому жаргону. Даже значения слов были те же: «жулик» — ученик, который действует под руководством опытного «маза» — учителя. «Мазурик», следовательно, рангом выше, и все он делает лучше. Поэтому и купец обижался, когда его называли жуликом, зато в его лексиконе часто встречались слова «мазурить», «на мази» и «мазик». В 60-х годах XIX века выгодный жених на Апраксином дворе назывался «мазиком»; имелось в виду, что он имеет «галантерейные» манеры, усики и капитал.
Очень многим купцам — выходцам с Северо-Запада России — был свойствен характерный псковский говор: «он был вставши» (а то и встамши, как говорят южнее Пскова), «по лестнице бегамши» и пр.
Отмечалось и особое пристрастие купца к грубым словам. И это, несмотря на то, что он мечтал сравняться с образованными людьми и жадно впитывал французскую речь, хотя и невпопад: «Надену новый галстук, перчатки, припущу в голову помады, выйдет полный шарман-с...». Когда Савва Морозов сердился, он всегда говорил по-купечески «словоерсами»:
«Это кделу-с не относится. Вы отклоняетесь оттемы-с» [5. С. 155].
Экспрессивность купеческой речи повышалась от обилия сочетаний грубых глаголов и существительных: «Народищу здесь напихалось!», «Винища обтрескался»! Существительные использовались обычно как грубоватые синонимы к литературным: «морда, рожа, харя» вместо «лицо». Синтаксис был прост, краткое предложение обычно заканчивалось глаголом или прилагательным, употребленным в составе сказуемого: «Рожа у него сурьезная» [7. С. 81].
Еще осторожно, но настойчиво, начиная с 1862 г., пробивались в литературный текст купеческие выражения: «А завтра литки с тебя» (поставить выпивку); «с меня вдвое слупили» (с меня вдвое взяли). Лексикон купца не был богатым: купил, перепродал, продал, запродал, обработал. Но не был чужд купцу и высокий стиль. По наблюдениям И. И. Панаева, купец любил порассуждать о литературе и политике,о высоком и прекрасном, о суете и ничтожности жизни [7. С. 79—80].
Субкультурный образ жизни купечества не был полностью единообразным. В его среде условно можно выделить три различных образа жизни. Первым и наиболее распространенным типом был патриархальный, консервативный быт, который был особенно суровым в старообрядческих семьях.
Большинство московских купеческих кланов принадлежали к старообрядчеству [5. С. 8]. Они вышли главным образом из крестьянства, крепко соблюдавшего веками складывающиеся нравственные ценности и национальные традиции. Такие купцы передавали их по наследству своим детям.
Купеческая семья жила более или менее замкнуто, окруженная своими друзьями и приближенными. Практически вся жизнь протекала в узком домашнем кругу, и, как правило, никто из купцов не хотел, чтобы о нем судили посторонние.
Дети их, часто уже женатые и семейные, жили вместе с родителями и не смели даже думать ни о каких публичных удовольствиях. В 9-м часу вечера ворота купеческих домов запирались, и не было выхода никому. Жизнь была вполне замкнута, даже родные собирались друг у друга только по случаю домашних праздников: именин, крестин, свадеб, похорон и поминок, приходских праздников и больших годовых [16. С. 187]. «Делом» в семье занимались только мужчины. Даже в середине XIX века купчихи никогда не работали в лавках своих супругов. Это было одним из проявлений того патриархального уклада, который некогда характеризовал образ жизни практически всех слоев русского общества.
Нов 40-х и 50-х гг. патриархальные порядки в купечестве, со смертью стариков — собирателей капиталов, стали исчезать. Дети и внуки пожелали отведать наконец плодов цивилизации. Даже приказчики, которые ранее не смели показаться ни в каком публичном месте из боязни встретиться с хозяевами, раскрепостились в такой степени, что организовали собственный клуб [16].
Второй тип образа жизни существенно отличался от первого. Он сложился тогда, когда стали появляться семьи совсем другого склада — довольно культурные, во всем напоминавшие семьи интеллигентов из среднего класса. Вот, к примеру, уклад жизни одной из них, живших в Москве.
Все члены семьи были очень заняты. Вставали рано, хотя и в разное время, а затем уходили по своим делам. Глава семьи любил читать вслух книги исторического содержания, вроде «Старой Москвы». Около семи часов вечера вся семья собиралась за обеденным столом. За обедом всегда присутствовал кто-либо из близких семье — подруги сестер и некоторые из родственниц. Всегда ожидали главу семьи, который приезжал «из амбара», но этим контакты с купеческими делами и ограничивались.
Обед был обильным, но вина почти не подавали, а тем более — крепких напитков. За обедом говорили большей частью о театре. «Все были, как это часто бывало в Москве, страстными театралами. Говорили о музыке и о литературе. О политике — сравнительно меньше». После обеда расходились. Кто-нибудь отправлялся в театр [2. С. 187—189].
Третий тип образа жизни сформировала когорта лихих кутил, прожигающих жизнь, проматывающих состояния за границей в окружении нахлебников и любовниц, иногда меценатствующих от скуки или ради наград и званий. Таким же был, к примеру, младший брат С. И. Щукина — Иван Иванович, который вел привольную холостяцкую жизнь. Путешествовал по миру, не считая расходов, осыпал деньгами часто меняющихся любовниц [5. С. 34].
Михаил Хлудов — сын известного собирателя библиотеки древних рукописей и книг — прославился знаменитыми пирами в своем Хлудовском тупике. Он появлялся на них всегда в разных костюмах: то в кавказском, то в бухарском, то римским полуголым гладиатором с тигровой шкурой на спине. Однажды он весь выкрасился черной краской и явился на пир негром. И всегда при нем находилась ручная тигрица [3. С. 85, 87].
В подмосковном Петровском парке за два года была возведена вилла Николая Рябушинского «Черный лебедь», где собиралась богема и устраивались «афинские ночи с голыми актрисами». Дорожки здесь были обрамлены рядами высаженных в грунт пальм, а клумба перед террасой засажена орхидеями и другими тропическими растениями. В саду сидел леопард, бил фонтан, гуляли павлины и фазаны [5. С. 200]. Подобная роскошь, шик и кутежи богатых купцов со временем становились привычным элементом образа жизни представителей этой субкультуры.
Но такая полностью разгульная жизнь была характерна лишь для определенной и не очень большой группы купечества. Новые поколения купечества, стремясь преодолеть свою маргинальность, пытались приблизиться к дворянству, осваивая его способы проведения досуга.
Так, например, важным элементом образа жизни московского купца был собственный «выезд»: дорогие кареты и коляски, превосходные лошади, блистающие самой дорогой сбруей. На запятках обычно стоял «сиделец» в длиннополом сюртуке, в рыжих сапогах с кисточками, пуховой шляпе и в зеленых перчатках [1. С. 26].
Кроме того, из дворянских привычек купечество усвоило карточные игры, где ставки были чрезвычайно высоки [5. С. 96; 256].
У дворянства московские купцы переняли и традицию балов, которые давались в те годы в Москве чуть ли не ежедневно в течение сезона.
Подражая дворянству, приобщалось купечество и к театру. П. Вистенгоф в своих «Очерках московской жизни» (1842) писал: «Осенью и зимой купец в воскресенье и бенефисы везет свое семейство в театр и берет, смотря по состоянию, бельэтаж или другие ложи высшего разряда. При выборе пьес он заботится, чтобы это была какая-нибудь ужасная пользительная трагедия или какая-нибудь штука, только понятная и разговорная, в коей можно было бы видеть руководство к различным курьезным чувствиям» [9. С. 265; 23. С. 107].
Особенности купеческого образа жизни обусловливали и отношение купечества к жилищу. Откупая у аристократии их дома, купцы в собственных глазах становились значительнее, приближались по статусу к высшему сословию. «Сколько старинных вельможеских домов перешло теперь в собственность купечества! — писал В. Г. Белинский. — И вообще эти огромные здания, памятники уже отживших свой век нравов и обычаев, почти все без исключения ...поступили в собственность богатого купечества» [1. С. 26]. В свою очередь кн. Тенишева отмечала, что та часть московского купечества, с которой она столкнулась, «живет очень богато, в больших хоромах, даже дворцах живет, по-видимому, больше напоказ — колонны на фасаде, колонны в парадных комнатах, а в общем всюду холодно, чинно и неуютно... В их гостиных царствует одно тщеславие и бездушие. Вы видите там дорогие предметы, чинно расставленную мебель и безделушки, ценные обивки и ковры, а в спальнях — простые металлические кровати, рыночную мебель, криво задернутые и смятые занавески...» [25. С. 264].
Общеизвестна язвительная филиппика Достоевского, вскрывающая жадность и прижимистость купца, требующего вывести на фасаде доходного дома дожевское окно: поскольку он «ничуть не хуже ихнего голоштанного дожа», но обязательно в пять этажей: «поскольку терять капитала он тоже не намерен» [11. С. 60].
Рекомендуем почитать