Мир психологии

Нейтральное отношение к преступлению и правонарушению

Расположение правовых объектов в семантическом пространстве образа права у корыстных преступников во многом совпадает с группой насильственных преступников. В качестве наиболее «сильных» объектов корыстные преступники воспринимают: «правопорядок», «преступление», «правосудие», «приговор», «прокуратура»; как наиболее слабые: «права человека», «милиция», «правонарушение», «Конституция», «адвокатура», «право». Соответственно, эта категоризация проявляется и при расположении объектов в пространстве конструкта «оценка». Наиболее положительные свойства в образе права представителей этой группы преступников имеют: «правовое государство», «адвокатура», «Конституция», «права человека», наиболее отрицательные — «милиция», «суд», «приговор», «правосудие», «правопорядок», «закон». Наиболее активными корыстным преступникам представляются следующие объекты: «правопорядок», «приговор», «правосудие», «суд», «милиция», наименее активными — «Конституция», «правовое государство», «адвокатура», «права человека», «правопорядок». Активность и сила правовых объектов непосредственно взаимосвязана с опасностью. Как наиболее опасные объекты выделяются: «приговор», «закон», «кодекс», «суд», «милиция», как наименее опасные — «правовое государство», «права человека», «Конституция».
Таким образом, сравнение расположения правовых объектов на полюсах ведущих конструктов образа права у насильственных и корыстных преступников показывает, за исключением отдельных «выпадающих» элементов, их идентичность. Ярко выраженным атрибутом образа права обеих групп преступников является своеобразное разведение правовых объектов. Небольшое количество из них, связанное в сознании преступников с надеждой на защиту от уголовной ответственности, более мягкое наказание, прекращение производства по уголовному делу, амнистию (адвокатура, правовое государство, права человека, Конституция), определенным образом идеализируется и однозначно категоризируется в качестве «хороших» и «безопасных», но «пассивных» («неэффективных») и «слабых» (возможно, потому, что реально этой защиты не происходит, есть только надежда на нее). Остальные правовые объекты в большей или меньшей степени воспринимаются как однозначно «сильные» («эффективные») и «активные», но «плохие» и «опасные».
Характерной особенностью образа права преступников также выступает достаточно нейтральное отношение к преступлению и правонарушению. В этом проявляется феномен психологической защиты, когда все негативное, что связано с бывшей криминальной деятельностью, отрицается. Преступники могут придумать тысячу причин, по которым ответственность за совершение преступления ложится на какие угодно обстоятельства, но не на них самих.
Вместе с тем, несмотря на значительное сходство в категоризации ведущих объектов правовой реальности, в образе права насильственных и корыстных преступников существуют и различия. Можно сказать, что у насильственных преступников образ права характеризуется меньшей дифференциро-ванностью, большей уплощенностью. Например, корыстные преступники, в отличие от насильственных, разводят «силу» и «активность» правовых категорий. В их представлении суд и кодекс могут быть «сильными», но «пассивными».
Данный факт можно объяснить, учитывая большую опасность, которую социальная реальность вызывает у насильственных преступников. Само по себе ощущение потенциальной, неосознанной опасности всегда приводит к сужению сознания. В данном случае опасность, которая исходит от правовой сферы в представлении насильственных преступников, может приводить к «уплощению» образа права, «склеиванию» отдельных смысловых единиц и как следствие к уменьшению дифференцированно -сти при восприятии правовых объектов и явлений.
Специфической особенностью образа права корыстных преступников является низкая оценка эффективности милиции и права в целом. Пассивными воспринимаются корыстными преступниками такие объекты, как «милиция», «суд», «законность», «кодекс». Возможно, это связано с тем, что многие из преступников этой категории совершали неоднократные преступления, но задержаны были отнюдь не сразу. Множественность преступлений, совершенных ими, в свою очередь влияет на относительно долгое рассмотрение уголовных дел, что могло проявиться в низкой субъективной оценке активности этих объектов.
В отличие от образа права преступников, расположение правовых объектов в пространстве ведущих смысловых конструктов у законопослушных граждан имеет принципиально иную конфигурацию. В образе права контрольной группы нет деления правовых объектов на однозначно слабые и пассивные, но хорошие и безопасные, нет и фактора «опасность». Правовые категории воспринимаются более целостно, структурированно, многомерно и менее эмоционально. Если в образе права преступников правовые объекты вытянуты вдоль осей ведущих факторов-конструктов и вектор их направленности отрицателен, то в образе права законопослушных граждан мы видим как бы «облако» размещенных близко друг к другу правовых объектов, имеющих в целом положительный вектор. Таким образом, дифференциация правовых категорий в образе права нормативной группы не имеет резкой категоризации по противоположным полюсам конструктов, что свидетельствует о четком разведении социально одобряемых и неодобряемых объектов.
Отметим наличие в образе права контрольной группы конструктов «стабильность» и «сложность», которые отсутствуют у преступников. Помимо отражения большего уровня рефлексии правовой сферы, эти конструкты выражают соответствующие ожидания у законопослушных испытуемых. В нестабильной социально-экономической ситуации современной России устойчивость правовой системы является одним из немногих гарантов стабилизации общественной жизни в целом, что, возможно, и обусловливает появление данного конструкта. Именно поэтому как наиболее стабильные оцениваются объекты, эффективное функционирование которых непосредственно оказывает нормализирующее влияние на общественные отношения: «правовое государство», «Конституция», «прокуратура», «суд». Конструкт «сложность» может свидетельствовать о трудности в понимании процессов, происходящих в правовой сфере, системе законодательства, значительно усложнившихся в переходный период развития общества. Эти изменения трудно сразу понять, уложить в привычные схемы.
Характерно, что в образе права контрольной группы такие объекты, как «правосудие» и «суд», наделяются низкой активностью, а «закон» и «право» -относительной нестабильностью. Милиция воспринимается более негативно, чем суд и прокуратура. Это соответствует некоторым стереотипам общественного мнения о правовой сфере, воспроизводящихся на уровне обыденного сознания.
Отмечая позитивность образа права в группе законопослушных граждан, мы тем не менее не исключаем возможность определенного влияния на данные эксперимента фактора социальной желательности, хотя участие в эксперименте было сугубо анонимным.
В целом, полученные результаты согласуются с ранее изученными особенностями правосознания преступников, позволяя сделать ряд новых выводов и предположений о его деформациях. Они также подтверждают один из основных тезисов субъективной семантики, утверждающий, что сходство структур деятельности людей, принадлежность к идентичным группам создают инварианты особенностей субъективного мира. Поэтому, интерпретируя идентичность образов права преступников корыстной и насильственной ориентации, мы можем говорить не просто о наличии средних значений групповых оценок, а предположить существование некоторого инварианта «корпоративного» образа права преступного сообщества, который в виде представлений, суждений реально воспроизводится в среде преступников на уровне криминальной субкультуры для преступников.