Мир психологии

«Взаимосвязь конкретных социальных условий деятельности индивида и его субъективного отношения с ним»

Понятие диспозиции отражает «взаимосвязь конкретных социальных условий деятельности индивида и его субъективного отношения с ним» [34. С. 90] и определяется В.А. Ядовым как «устойчивая предрасположенность к реализации определенных потребностей субъекта в соответствующих условиях» [34. С. 90]. Диспозиции личности рассматриваются автором как иерархически организованная система, соответствующая иерархически расположенным уровням поведения, структурированным по признаку ближайших и более отдаленных целей.
Первый уровень поведения — реакция субъекта на актуальную предметную ситуацию, на специфические и быстро сменяющие друг друга воздействия среды: поведенческие акты. Вид диспозиций, соответствующих этому первому (нижнему) уровню, — ситуативные социальные установки как готовность к оценке и действию в конкретных («микросоциальных») условиях деятельности.
Второй уровень поведения — поступок или привычные действия, которые формируются из целого ряда поведенческих актов. «Поступок есть элементарная социально значимая «единица» поведения, и его цель — установление соответствия между социальной ситуацией и социальной потребностью (потребностями) субъекта. Адекватное диспозиционное образование на данном уровне поведения —- система обобщенных социальных установок» [34. С. 95].
Третий уровень поведения — «целесообразная последовательность поступков, где человек преследует более отдаленные цели, достижение которых обеспечивается системой поступков» [39. С. 10]. Диспозиции здесь характеризуют общую направленность интересов и систему целесообразных образований как продукт воздействия общих социальных условий.
Если взять классификацию А. Г. Асмолова [6], в основу которой положена иерархическая уровневая природа установки как механизма стабилизации деятельности (смысловые, целевые и операциональные установки), то понятие диспозиции касается именно смысловых установок, которые относятся к глубинным образованиям «мотивационной сферы личности» , выражают «в деятельности личностный смысл (вьщелено мною. — Е.В.), придают устойчивый характер деятельности в целом и феноменологически проявляются в ее объективной окрашенности, «лишних движениях» и смысловых обмолвках» [6. С. 141]. В работе В.Е. Кагана мы видим полное совпадение понятий личностная норма (смысл) — установка, диспозиция. Так, например, он утверждает, что «понятие реального (установочного) знания имеет в виду неосознаваемые или неполностью осознаваемые аспекты личностных смыслов (вьщелено мною. — Е.В.) как диспозиции социального поведения личности» [18. С. 55].
Г.М. Андреева замечает, что «разрабатываемая в советской социальной психологии концепция диспозиционной регуляции социального поведения личности, по существу, опирается на идею личностного смысла» (вьщелено мною. — Е.В.) [3. С. 63].
Итак, личностная норма оказывается близкой к понятию «смысловая установка».
Вопрос о терминологии вообще оказывается сложным. Прослеживается сходство терминов личностной нормы, личностного смысла, субъективного отношения, диспозиции, социальной привычки. Так, Л.П. Буева прямо указывает на сходство установки и личностного смысла: «Установка не только влияет на способ восприятия объекта, но и предполагает наличие такого отношения, при котором те или иные общественные явления приобретают для данного человека личностный смысл, становится личной ценностью» [14. С. 99].