В категории: Cмысл и смысловое пространство в определении человеческого бытия
Мир психологии
Проблемы человеческого бытия
Значение и смысл
Значение и смысл. До сих пор мы оперировали только понятием значения. Но если оставаться на этом уровне анализа, нам, в сущности, нет нужды во введении в наше рассуждение коррелятивного значению понятия смысла. Тогда <субъект-язык» [13. С. 105] выступает как прямое, изоморфное отражение в психике языка как социальной системы — ср. знаменитую метафору «экземпляров словаря» у Ф. де Соссюра.
Между тем, как тонко заметил М. М. Бахтин, значение есть лишь потенция смысла. В системе психики субъекта мы имеем дело всегда с личност-но-смысловыми образованиями, а значение, как бы широко мы его ни трактовали, выступает в ней, с одной стороны, как социальный инвариант смысла, а с другой — как непосредственный предмет рефлексии над смыслом. (Естественно, эти два аспекта органически связаны друг с другом.)
Дальнейший существенный шаг в анализе соотношения значения и смысла сделал В. П. Зинченко. Он говорит: «Человек извлекает смысл из мира текста, переводит его на свой язык предметных, операциональных или вербальных значений. Процедура в целом носит название означивания смысла. Означивание смысла, построение знака и «размещение» его между собой и миром — это и есть Культура. Культура все превращает в знак, в язык, понимаемые в самом широком смысле.
В обыденной жизни перевод смысла на язык вербальных значений избыточен. Огромное число проблемных ситуаций, требующих действия, разрешается без такого перевода, как бы непосредственно на языке движений, действий, эмоций и т. д. Однако это не меняет общего правила. Смысл означивается, так сказать, ответным действием, операциональным значением» [2. С. 102].[
Вещь или ее значение выступают как таковые только в контексте познавательных отношении, под углом зрения «механического» воздействия «вещной среды» на личность (М М. Бахтин); чтобы воздействовать на личность, продолжает Бахтин, вещь должна раскрыть свой смысловой потенциал, а для этого необходимо словб с его возможным смысловым контекстом.
УЛ. С. Выготского есть известное положение, что речь есть коррелат сознания, а не мышления. Это положение получает свой подлинный смысл, только если учесть, что о сознании чуть выше говорится как о смысловом об-разо ании. Вообще важнейшая позиция Выготского связана с его идеей динамической смысловой системы, представляющей собой единство аффективных и смысловых процессов. Это, а не просто некоторое абстрактное единство или взаимодействие аффекта и интеллекта, является центром концепции Выготского в последние годы его работы, и именно эта идея была в дальнейшем развита его учениками, в особенности Леонтьевым, Запорожцем и Элькониным. Напомним, что для Выготского слово биполярно ориентировано: оно оседает значением в мысли и смыслом в вещи, а затем происходит перенесение смысла внутрь, на свои процессы и действия.
Мышление, следовательно, для Выготского есть оперирование «чистыми > значениями, а практическое действие с вещью, предметное действие, связано со смыслом. Именно это понимание развивает А. Н. Леонтьев, когда он говорит, что смысл принадлежит не предмету, а деятельности как реализованному отношению к предмету. Поэтому-то изменение смысла вещи есть в егда изменение субъекта. Значение связано с операционной структурой деятельности, смысл — с актом деятельности в целом. Только мое отношение к значению (или к предмету как значению, то есть к предметному значению) сообщает значению ( предмету) смысл: смысл и есть значение для меня значения».
Та же генеральная мысль Выготского реализуется в исследованиях А. В. Запорожца. Напомним, в чем для него главное различие интеллектуа льных и перцептивных действий: если вторые имеют дело с самими реальны ми предметами, то первые — с их знаковыми заместителями. Но у Запорожца есть и еще одно важнейшее положение, также восходящее к Выготскому: это идея аффективно-смыслового регулирования деятельности.
Когда А. Н. Леонтьев в конце 30-х гг. говорил о том, что личность определяется жизнью, что она есть продукт кристаллизации жизни в форме субъекта, то он исходил из того, что на определенном этапе филогенетического развития приоритет в детерминации отношения субъекта и мира переходит от отдельного отношения субъекта к действительности к личности — действительной, действующей, утверждающей свою жизнь >? Аналогична мысль Эльконина об ориентировке человеческого поведения не на продукт предметной деятельности, а на результат поступка.
Таким образом, для Выготского и его школы соотношение значения и смысла связано с соотношением деятельности и личности. Согласно изе^-стцому афоризму Леонтьева, учение о деятельности есть альфа, а учение о смысле — омега психологии. И в определенном смысле все, что ле ит между ними, как в микрокосме, отражается в отношении значения и смысла.
А. Г. Асмолов, как известно, ввел понятие личностно-смыслового пространства как дальнейшей ступени развития пространства значении [1. С. 116]. Сходное понятие было уже в последних работах А.Н.Леонтьева. Вспомним его известную фразу о «смысловом поле>. И введенное им понятие образа мира тесно связано именно с личностно-смысловым отношением человека к миру: можно сказать, что нет другого образа мира, кроме образа мира личности (как, по Леонтьеву, нет другого сознания и мышления, чем сознание и мышление личности). Из «чистых» значений складывается только образ мироздания.
Наверное, в пропорцию, намеченную выше (деятельность : личность значение: смысл), можно внести еще одно звено - отношение образа мира и образа мироздания.
Рекомендуем почитать