В категории: Cмысл и смысловое пространство в определении человеческого бытия
Мир психологии
Проблемы человеческого бытия
Через жизненный смысл как многообразие отношений личности строится и отношение к профессии
Смысл жизни как способ отношения к миру реализуется личностью как в профессии, так и в других сферах жизни. Через жизненный смысл как многообразие отношений личности строится и отношение к профессии.
Однако, когда пишут о профессии как смысле жизни индивида, забывают, что полное погружение в профессию также чревато различными личностными нарушениями. Здесь вспоминаются слова Б. М. Теплова, который видит различие между Моцартом и Сальери в том, что «. ..сочинение было для Моцарта включено в жизнь, являлось своеобразным переживанием жизненных смыслов, тогда как для Сальери никаких смыслов, кроме музыкальных, на свете не было и музыка превратилась в единственный и абсолютный смысл, роковым образом стала бессмысленной». Его творчество было редуцировано к средству, что «неизбежно лишает человека внутренней свободы и убивает дух» [12. С. 308—309]. Поэтому для личностного роста в профессии необходимо постоянно выходить за ее пределы в смежные области деятельности, расширять сферы своей жизнедеятельности.
Здесь необходимо вспомнить о двух основных способах жизни, выделенных С. Л. Рубинштейном. Первый способ - это жизнь, не выходящая за пределы связей, в которых живет человек, где каждое отношение - это отношение к отдельным явлениям, но не к жизни в целом. При таком отношении человек не способен подняться над своим бытием для его осмысления. Жизнь человека идет как бы сама собой, жизнь-автомат. Нас же в данном контексте интересует второй способ, который, по мнению С. Л. Рубинштейна, связан с бурным развитием рефлексии, именно с мысленным выходом человека за пределы связей, которые обусловливают бытие человека. Однако данное состояние является переходным, когда в результате дискредитации всей ценностной системы личность не может предохранить свою неустойчивую систему Я от разрушения. Эта неустойчивость определяется тем, что, даже встав в отношение к своему наличному бытию, надо еще найти внутренние ресурсы для его изменения. Одно только понимание необходимости данных преобразований еще не означает его реального изменения.
Третья форма активности, о которой С. Л. Рубинштейн не писал, связана с ломкой старых форм, установившихся отношений, активным движением к новым смыслам, которые потребуют и нового отношения к окружающей действительности.
В соответствии со способами осуществления жизненного пути нами было выделено три модуса человеческого бытия: обладания, социальных достижений и служения, которыми и определяется, каким образом используются различные индивидуальные особенности в процессе реальной жизнедеятельности и в профессиональной деятельности — ведут ли они к развитию, стагнации или регрессу личности.
Кратко опишем эти модусы.
Сущностной природе человека отвечает модус служения, когда основным жизненным отношением является любовь к другим людям, что позволяет человеку выходить за пределы своих актуальных, наличных возможностей. При жизненном модусе социальных достижений основным отношением к жизни является соперничество, что обусловливает повышенную тревожность, неуверенность в своих силах и часто препятствует успешному становлению личности профессионала. При модусе обладания другой человек является только объектом, средством для достижения собственных целей, нравственные преграды при этом отсутствуют, что делает истинный профессионализм практически недостижимым.
Люди, живущие в соответствии с модусом служения, основной формой взаимодействия которых с миром является духовное общение, содержащее невербализуемый, со-бытийный компонент, за счет создания духовного «облака» удваивают свои способности, что, конечно же, не может не сказаться на их становлении как профессионалов.
Индивиды, основным способом существования которых является модус социальных достижений, хотя и используют личностную форму общения и могут встать в соответствующее отношение к своей жизнедеятельности, не всегда находят внутренние ресурсы для изменения своего наличного бытия, что зачастую обусловливает стагнацию имеющихся способностей. То, каким образом сложится их дальнейшая судьба, зависит оттого, какую ценностную систему они смогут построить. Тут возможно как восхождение к модусу служения, и тогда произойдет качественный скачок в уровне их профессионализма, так и опускание до модуса обладания, что неизбежно ведет к регрессу личности и деструкции деятельности.
Индивиды, живущие в соответствии с модусом обладания, для которых основными в жизни являются их эгоистические устремления, минимизация усилий, на первых порах могут, возможно, даже более успешно адаптироваться к профессиональной деятельности, но затем быстро наступает стагнация, и они, в силу использования ролевой формы общения, быстро останавливаются в профессиональном росте. При этом у них затруднено использование, проявление в деятельности даже имеющихся способностей, после чего неизбежно наступает регресс личности, а деятельность распадается на ряд отдельных, слабо связанных или вообще не связанных между собой хаотических, обусловленных ситуационной необходимостью операций.
Итак, смысл жизни можно обрести только в духовном бытии, выражающемся в модусе служения. При двух других модусах есть только конкретная цель, что ведет к большему или меньшему регрессу личности и распаду профессиональной деятельности на составляющие ее элементы.
Нахождение смысла жизни помогает человеку в обнаружении и реализации своего предназначения. То, что происходит при этом, можно проиллюстрировать следующим высказыванием: «Все мы переживали в тот или иной момент ощущение полноты, в которой ничего не утрачено. В такие моменты мы забываем свои собственные границы и оказываемся полностью слитыми с тем, что делаем. Границы Я—Другой—Окружение—Бог исчезают. Все есть одно. Это может произойти, когда мы вовлечены в творческий процесс, погружены в молитву или медитацию, находимся в единстве с природой или испытываем чувство любви» [3. С. 31].
Отметим еще одно, на наш взгляд, важное соображение. Несмотря на то, что смысл жизни является детерминантой развития личности профессионала, он может не всегда соответствовать смыслу профессиональной деятельности. Конечно, наиболее благоприятным случаем является такой, когда смысл жизни и профессиональной деятельности совпадают. Однако возможен и такой вариант, когда они противоположны друг другу. Данное положение ведет к неустойчивости личности, повышенной тревожности, утрате собственного Я. Здесь возможно несколько вариантов. Либо смысл жизни начинает конституировать и отношение к профессии, либо отношение к профессии «поведет» за собой и преобразует по своему подобию смысл жизни. Третий вариант также возможен. В этом случае с помощью психологической защиты возможно как бы параллельное существование этих двух смысловых пространств, но функционирование психологической защиты не проходит для личности бесследно: личность неизбежно регрессирует, что внешне выражается в появлении различного вида невротических и психических расстройств. Последнее положение подвергает сомнению утверждения, встречающиеся в литературе, что существуют «нормальные» психологические защиты, которые помогают эффективному функционированию личности, например, в профессиональной деятельности [9].
Обратим внимание на то, что реальный смысл жизни может найти только субъект, живущий жизнью, соответствующей выделенному нами модусу служения [13]. Учитывая характер возникающих в процессе труда настоящего профессионала пиковых (А. Маслоу) и трасцендентных {А. Чиксентмихайя) переживаний, в данном случае трудно не согласиться, что достижение «акме» — это напряжение сил [2]. Такое происходит, когда человек живет в соответствии с модусом социальных достижений: достичь поставленной цели любой ценой, несмотря ни на что, стать лучшим. А зачем? Такой вопрос не ставится. Но когда такая цель не ставится, а смыслом деятельности (как и всей жизни в целом) является реализация своего предназначения, то достижение «акме» оборачивается совершенно иным: не напряжением сил, не их растратой, а, наоборот, их накоплением, увеличением актуальных возможностей, раскрепощением, свободой.
В первом случае мы имеем стремление к самоактуализации, а во втором
— стремление к обретению смысла своего существования. Но, как показано В. Франклом [14], чем сильнее стремишься к достижению удовольствия, тем труднее его достижение. Аналогично и безудержное стремление к самоактуализации препятствует ей. Наши исследования подтверждают положения В. Франкла о том, что самоактуализация является побочным продуктом нахождения смысла жизни.
Иными словами, профессионала, то есть человека, достигшего «акме», можно характеризовать творчеством, свободой и ответственностью. И не наслаждением и удовольствием от самого процесса, а чувством радости, невозможности жить по-другому. (Еще В. В. Розанов различал удовольствие и радость [8]). Следовательно, профессионал определяется не принадлежностью к определенной профессии, а образом жизни, состоянием души.
В заключение отметим, что чем более высоко мы поднялись по вертикали своей духовности (что именно и способствует нахождению смысла жизни), тем труднее на данном уровне удержаться. Стоит только расслабиться, отойти от замысла своей жизни хоть немного, как мы окажемся отброшенными далеко вниз, и потребуется опять затратить много усилий, чтобы вернуться на ту ступень, на которой давно находились, вследствие «искривления» жизненного пути.
Рекомендуем почитать