Мир психологии

Музыкально-поэтическая антропология

Музыкально-поэтическая антропология, рассматриваемая нами как особый вид человекознания и способ человекоузнавания, воплощаясь в творческой практике музыкально-литературной композиции, являет собой, как уже говорилось, актуализацию смыслов культуры и соотнесения себя со всей окружающей действительностью и с миром в целом. Антропологический путь познания текста в музыкально-литературной композиции - это путь к вершинам человеческого духа. Таким образом, мы раздвигаем границы очевидного и преодолеваем порог невероятного: мы присваиваем себе этот опыт, опыт Другого сознания, Другого бытия. В конечном счете здесь важно именно это усилие, это устремление взгляда за горизонт.
В каждом мгновенье жизни происходит Мое и Другое событие. Из каких тонких элементов составляется узор, орнамент, «периодическая система» жизнетворчества? Думается, сюда подойдут определения из музыкальной теории: главная и побочные темы, разработка, реприза, кода, финал... Соотносимы строение сонаты и строение судьбы. Соотносимы поэзия и жизнь, музыка и жизнь. Переплетены, слиты — это и дает нам право посмотреть на человека и его жизнь особыми глазами — с позиций музыкально-поэтической антропологии. Сделать видимым невидимое — может быть, это есть один из наиважнейших заветов искусства? Помните у Блока:
По-новому окинешь взглядом даль снежных улиц, дым костра, ночь, тихо ждущую утра над белым, запушенным садом...
Это стихотворение так прекрасно, что хочется прочесть здесь целиком, но мы прервемся. Мы прочитаем его внутренне. И один раз, и другой, и третий. И что-то происходит в это время с душой. Финальное восклицание этого стихотворения: «И мир прекрасен, как всегда!» начинает действовать как заклинание, и ты начинаешь прозревать, что мир — это не борьба, не война, не политические турниры (игры, выборы, перевыборы — бредовая жизнь), не роковая трагическая случайность, а мерцающая радость, благостное волнение, не оцененный нами подарок. И в этот миг будто перерождается душа. Ведь сказано: «Причастный бытию блажен». Повседневные вещи вдруг наполняются необыкновенным смыслом, и открываются человеку целые миры, галактики, как сказал поэт: «И открывается поэзия во мне». Чтобы передать великолепие этой, подобной алхимическим превращениям метаморфозы сознания, нужно научиться не бояться говорить (и вновь строкой стиха снабдим наш аргумент):
От бездны немоты
отступничеством веет,
а слово — это дар,
что продолжает нас...
...Он опыт из лепета лепит, и лепет из опыта пьет...
Пусть будет лепет: но непременно и опыт. Опыт слушания, смотрения, осознавания, соотнесения. И в награду — выпуклая радость Узнаванья. Это и есть творческий процесс — диалог, внутренний диалог: «я» и «Другой» во мне, «я» и мир реальный, мир воссозданный, запечатленный «резцом, органом, кистью». «Счастлив, кто влеком к ним чувственным», — это и есть метафизика восприятия искусства или рефлексия в нашем толковании, то есть вербальная реконструкция воспринимающего сознания, передатчик, работающий в диапазоне мысли и направленный на осознавание смысла, сущности художественного произведения в целом и всех его составляющих.
Вся мировая культура, религия и философия не могут спасти человека от пошлости и тупиков обыденной жизни, если в нем, в человеке, не работают тонкие механизмы его личной душевной сопричастности красоте мира и его поэтичности. Возможно, вся сложность заключается в том, что мы попадаем в мир уже «готовый», где все уже придумано, все названо и мнится — все совершено. И за тот кратчайший срок, что отпущен нам «от века», нужно успеть «расшифровать», угадать, понять смысл хотя бы своей предназначенности в этой жизни.
Притча, найденная в «Коллекции» Хорхе Луиса Борхеса со ссылкой последнего на первый том сочинений Кафки: это история человека, добивающегося, чтобы его пропустили к Закону. Страж у первых врат говорит ему, что за этими вратами есть много других, и там, от покоя к покою, врата охраняют стражи, один могущественнее другого. Человек усаживается у ворот и ждет. Проходят дни, годы, и человек умирает. Уже в агонии он спрашивает: «Возможно ли, что за все годы, пока я ждал, ни один человек не пожелал войти, кроме меня?» Стражник ответил: «Никто не пожелал войти, потому что ЭТИ врата были предназначены только для тебя. Теперь я их закрою».
Думается, смысл жизни истинного художника и человека творческого — не пройти мимо СВОИХ «врат», которые ведут к вершинам самоосуществления.