Мир психологии

Субъективное содержание знакового образа в системе психологии

. Итак, в самом общем смысле «за языковыми значениями скрываются общественно выработанные способы (операции) действия, в процессе которых люди изменяют и познают объективную реальность. Иначе говоря, в значениях представлена преобразованная и свернутая в материи языка идеальная форма существования предметного мира, его свойств, связей и отношений, раскрытых совокупной общественной практикой. Поэтому значения сами по себе, то есть в абстракции от их функционирования в индивидуальном сознании, столь же не «психологичны», как и та общественно познанная реальность, которая лежит за ними» [9. С. 141]. Они есть часть общественного сознания и общественно-исторического опыта; и в силу этого они развиваются по общественно-историческим законам, имманентным индивидуальному сознанию. Но в то же время они суть важнейшая образующая этого индивидуального сознания: действительность дана, презентирована в сознании каждого отдельного человека как означенная действительность, как объективная реальность, «переведенная» на язык значений. Значения суть форма идеального существования действительности; но, как ясно из всего предыдущего изложения, эта форма предполагает их включенность не только в деятельность, но и в сознание конкретных индивидов. «В этой второй своей жизни значения индивидуализируются и «субъективируются»', но лишь в том смысле, что непосредственно их движение в системе отношений общества в них уже не содержится; они вступают в иную систему отношений, в иное движение. Но вот что замечательно: они при этом отнюдь не утрачивают своей общественно-исторической природы, своей объективности» [9. С. 147—148].
Значение как субъективное содержание знакового образа не тождественно само себе в различных предметных ситуациях употребления знака. Но как бы оно ни модифицировалось, в нем всегда остаются, с одной стороны, «когнитивный инвариант», то есть то, что диктуется содержанием знака, — соотнесенность с «системой содержательных общественных связей» (А. И. Леонтьев), свернутых и закрепленных в знаке, с другой стороны, его «коммуникативный инвариант», то есть система операции с этим знаком, которая закреплена в нем и образует правила его употребления в составе более сложных коммуникативных структур.
«Когнитивным инвариантом» субъективного содержания знакового образа, как явствует из сказанного ранее, является то в этом содержании, что идет от социальной деятельности, закрепленной в знаке («обобщение, кото-рое несет слово, есть не что иное, как кристаллизация познавательных операций» — [10. С. 311]), а «коммуникативным инвариантом» — то, что идет от деятельности, использующей знак. Оба аспекта (инварианта) не суть абстрактные отдельности; Рассматриваемое с берега не-Я, то есть из космологии, оно есть деятельность субъекта, а в ней — сам субъект, вторгающийся в мир...
Напротив, рассматривая слово с берега Я, — свое собственное слово, под углом психо- и гносеологии, мы можем и должны говорить о нем: «Вот она — познаваемая реальность, вот он — познаваемый объект»... А когда мы установили себе, что слово — это самый объект, познаваемая реальность, то тогда через слово мы проникаем в энергию ее сущности... Слово есть самая реальность, словом высказываемая» [16. С. 292—293].
содержание знакового образа как бы «переливается» в ту сторону, куда мы «наклоняем» наш знак (метафора тазика). А наклоняем мы его в разные стороны в зависимости от включения знака в разные системы деятельности и в конечном счете — от различия целей деятельности и объективных задач, решаемых в процессе деятельности.
Одной из важнейших особенностей «второй жизни» значений является их отнесенность к чувственным воздействиям. Как объективное содержание знака значение лишено чувственности или, точнее, безразлично к ней. Даже выступая как его идеальное содержание, значение остается внечувственным, ибо, хотя превращенная форма объективного содержания предполагает материю знака, он берется как внеиндивидуальное, абстрактное образование. Но как только мы переходим к значению как субъективному содержанию знака, оказывается, что его бытие в деятельности и его презентированность в сознании индивида неразрывно связаны с его предметной (чувственно-предметной) отнесенностью.Эта предметность, эта чувственность значения, взятого как субъективное содержание знака, особенно ясно видна в процессах формирования значения у ребенка, овладевающего родным языком.Отсюда один из компонентов значения, не сводимый ни к когнитивному, ни к коммуникативному его инварианту: мера и способ соотнесенности содержания (субъективного содержания знакового образа) с чувственностью и «наглядностью». Будем называть его чувственной окрашенностью значения. Еще один компонент — потенциальная экспликативность значения. Особо следует выделить, конечно, смысловую окрашенность субъективного содержания знакового образа. И, наконец, мы имеем дело с эмоциональной окрашенностью значения (субъективного содержания знакового образа).Мы сознательно не разворачиваем здесь всей логики нашего рассуждения, чтобы не дублировать ранее опубликованные наши работы. Поэтому настоящий раздел читателю следует дополнить знакомством со статьями [3, 4, 5]. Первая и третья из них перепечатаны в [6].Кратко изложим лишь одно положение работы 1983 года, отослав читателя за аргументацией к тексту этой статьи. Это выделенные нами четыре основных функции предметного значения. Во-первых, идеальный образ предмета может выступать в мотивообразующей функции (образ-мотив). Во-вторых, будучи связан с идеальным представлением о цели деятельности, он выступает в целеобразующей функции. Обе названные функции соотнесены с интенциональной стороной психологической структуры деятельности — «что должно быть достигнуто» [9. С. 107]. Но деятельность не только планируется, она и осуществляется в соответствии с отраженными в психике объективными характеристиками предмета. А следовательно, образ предмета выступает и в операциональной стороне деятельности («как, каким образом это может быть достигнуто»). И здесь он тоже неоднозначен. Он является эталоном, на который мы ориентируемся в исполнительном звене деятельности, т.е. выступает в эталонной функции. И, наконец, он диктует систему конкретных операций, которые учитывали бы свойства соответствующего предмета — здесь мы имеем дело с операциональной функцией осмысленного образа.Перечисленные здесь четыре функции не исчерпывают, по-видимому, возможных функций предметного значения в структуре деятельности, однако являются основными.Слово как реальность. П. А. Флоренский едва ли не первым четко сформулировал онтологический статус слова (знака). Приведем обширную цитату.«...Слово есть познающий субъект и познаваемый объект,... сплетающимися энергиями которых оно держится. Путнику, стоящему на одном берегу, разве мост не протягивается другим берегом, распространившимся до него самого. Это — отрог ему другого берега... А если бы путник был уже на другом берегу, то мост представительствовал бы пред ним за берег противоположный. Так и слово, этот мост между Я и не-Я.